Добро с кулаками [СИ]

Что однажды встав на путь крови, дороги назад уже нет. Что как бы тонко всё не планировалось, в подобных вещах — всё может пойти не по сценарию. Что не стоят эти двое, прежде всего, загубленной Соломона Израилевича души. Что, планируя зло, против врагов своих врагам этим и уподобляешься. И наконец, из любой ситуации есть множество путей выхода. Сам собою напрашивался такой путь как неприятный размен собственной квартиры. Очень жалко было отдавать своё кровное. От отца с матерью в наследство, полученное. Да ещё кому! Этим жалким личностям. Одна из которых, к слову сказать, в один прекрасный день, порадовала Соломона Израилевича свежей новостью. Забеременела Олюшка от этого молодого бесперспективного Эдика. И это в то время как самому Соломону Израилевичу за весь совместный срок проживание по этому вопросу всегда звучал отказ.

— Тогда и у меня есть для вас новость! Сегодня же подаю на размен согласно долевому участию, — устало и как-то отрешённо проговорил Соломон Израилевич.

— Опа-па! Ну, наконец-то! Счастье-то, какое! Мы уж думали, сам никогда не догадаешься! Давно пора, мы и вариантики уже присмотрели. Твоя квартирка, конечно, чуть подальше будет и поменьше, но зато двор зелёный как ты любишь, и соседи тихие. Бабушки да дедушки в большинстве своём. Ещё потом спасибо скажешь! — на удивление Соломона Израилевича радостно восприняли услышанное Олюшка с Эдиком. Эти двое не скрывая восторга, даже хлопнулись ладошками, как будто свершилось что-то долгожданное. После этого взялись за руки и весело вприпрыжку сплясали, кружась по комнате и хором напевая:

  В семь сорок он уедет!
  В семь сорок он исчезнет!
  В семь сорок пять его будет не догнать! Хоп!
  В семь сорок он убудет!
  В семь сорок его не станет!
  В семь сорок пять его будет не догнать! Хэй!
  В семь сорок его поезд, но я не беспокоюсь
  На голове его чугунный котелок,
  И ростом вышел он не низок невысок,
  Поезд его едет на восток!
  В семь сорок он отвалит!
  В семь сорок нас избавит!
  В семь сорок пять его будет не догнать! Супер!

Смотрелись со стороны как театр абсурда эти явно ранее заготовленные пляски и к радости длились не более минуты.

— Нет уж! Дудки! Ваши вариантики за бесполезностью можете проглотить на ужин. Мне они неинтересны. Я уж как-нибудь свои поищу собственные, — парировал Соломон Израилевич.

— Это мы ещё посмотрим. Нас скоро трое будет, а ты один. Поимей же совесть. Вот рожу в этой квартире, доля твоя резко сократится. А потом доказывай, что не ты отец. Не доводи до греха, — по-деловому, под согласительное кивание Эди, в свою очередь парировала Олюшка.

И с этого дня усиленно быстро приступил Соломон Израилевич к поискам выгодного размена. Был у Соломона Израилевича ещё один козырь в рукаве, про который ни Олюшка, ни тем более её сожитель не имели ни малейшего понятия. Тайник был у Соломона Израилевича. Ещё давно Соломон Израилевич осознал для себя некоторые простые вещи. Бумажные деньги — это, прежде всего бумага. Банки и прочие подобные заведения — это миф, вода на мыльной основе. А значит, нету доверия ни тому, ни другому. В чем же хранить заработанное и накопленное? И главное где? На первый вопрос ответ пришёл легко и просто. Хотелось бы конечно в недвижимости или земле, но пока не тот ещё уровень был у Соломона Израилевича. Оставалось в камнях и золоте — вечных человеческих ценностях. Со вторым вопросом пришлось повозиться подольше. Конечно лучше всего под боком, но надёжно ведь надо и не прознал, чтобы никто. Простой сейф никуда не годится в таких вещах. Пусть и спрятанный сейф по обнаружению сам собою заявляет то, что он хранитель чего-то ценного. Тем более что спрятать более и менее подходящий сейфик в квартире Соломона Израилевича возможности не было. Творчески подошёл Соломон Израилевич к процессу. Техническим глазом, посмотрев на свой собственный дом со стороны, Соломон Израилевич к собственной радости убедился, что плиты перекрытия пустотные. Далее на стадии ремонта семь лет назад с помощью перфоратора и тонкого бура шестёрки прощупал Соломон Израилевич свой собственный пол в той комнате, где жил сейчас. Действовал осторожно и хитро, всегда сперва спровадив Олюшку по какому-нибудь делу или дождавшись пока та сама уйдёт из квартиры. Ещё тогда давно что-то подсказывало Соломону Израилевичу то, что лучше благоверной оставаться в неведении. Если всё удачно сложится, будет сюрпризом. Но удачно не сложилось, а потому факт сокрытия тайника оказался блестящим ходом. После прощупывания определил Соломон Израилевич, где именно проходит полоса пустоты. Затем с помощью простой болгарки и алмазного диска вырезал аккуратненькую прямоугольную дверку из бетона. Дверка получилась замечательно. Она как частичка пазла доставалась и так же здорово ложилась на своё родное место. Пришлось вогнать в неё маленький дюбель-гвоздь почти по самую шляпку, дабы именно за него тянуть при открытии. Настолько чётко ложилась крышка тайника на своё место, что ничем не подцепляя, голыми руками с ней нечего было и делать. И вот — тайник готов! Все имеющиеся в наличии ценности последовали в него, в него же последуют и дальнейшие накопления. Осталось тайник замаскировать. Чтобы добраться до дверки сперва необходимо пододвинуть и немного приподнять тяжёлый, объёмный комод. Затем снять по обе стороны угла съёмные плинтуса. После этой процедуры остаётся лишь поднять линолеум и вот они сокровища! Да кто бы знал! А знал только Соломон Израилевич. Знал и очень рассчитывал, после размена реализовав часть своих драгоценностей приобрести жильё другого более высокого качества, нежели достанется Олюшке.