Немного удивлённый директор всё же подал профессору и то, и то. На лице его начинала появляться скука. Наверное, какой-нибудь очередной изобретатель, подумалось Овечкину.
Профессор тем временем, написал на листке только одну самую первую формулу из своего блокнота и протянул листок директору. Наступило молчание, в ходе которого Овечкин внимательно глядел в листок бумаги. Было заметно, что он погрузился в глубокий мыслительный процесс, который продолжался порядка получаса. Взглянув поверх дорогих очков в золотой оправе, на Владимира Ивановича, наконец-то Овечкин возобновил разговор.
— Ну что же смело, а главное насколько я тут успел подумать, вполне реально, и не лишено мысли. Вы кому-нибудь ещё показывали это? — глаза Овечкина заблестели. У директора было потрясающее чутьё, и тут оно говорило ему о том, что пахнет чем-то из ряда вон выходящим. Сама формула уже была сенсацией, но необходимо было, как следует всё проверить.
— Вы первый, кому я показываю часть своего открытия. Да, да вы не ослышались это только часть. Самое начало. Уверен, что смогу объяснить свойства тёмной материи и энергии, гравитационной энергии, а также простой и главное недорогой способ получения антивещества, — сказал профессор, после чего немного отдышался, глядя на Юрия Фёдоровича и ожидая его реакции.
— Ну, это вы уж слишком хватили, дорогой коллега. Но не будем делать поспешных выводов. Как говориться: нужно всё увидеть своими глазами. Пощупать, так сказать, своей рукой. После чего и выводы делать будем. Итак, что вы хотите?
— Как раз за этим я и прилетел из дома, дабы донести свои мысли до учёного сообщества. Не знаю, почему в Москву и именно к вам. У нас и самих Академгородок имеется. Тут уж видимо провидение, — профессор улыбнулся, — а всё что мне нужно, так это собрать симпозиум, на котором я поделюсь своим открытием с миром. Ну как, устроим?
— Всенепременно устроим! Дайте-ка сообразить, когда, — Овечкин на минуту задумался, — в понедельник, в пять вечера вас устроит? Это через четыре дня. Как раз должно хватить на приготовления.
— Я никуда особо не тороплюсь. Пусть будет понедельник, — ответил Круговой.
— Ну и замечательно! Зайдите ко мне завтра, на обсуждение деталей. Я же тем временем займусь приготовлениями. Придётся попотеть канцелярии вместе с курьерской службой, рассылая приглашения. Думаю, что удобней будет уже имеющийся материал показывать в виде слайдов через слайдоскоп. Дело в том, что после ремонта у нас ещё нет возможности показывать на экране информацию с электронных носителей. Но это вопрос недели-двух, уверяю вас. Ну и старая добрая доска с мелом, конечно же, будет, — по-деловому рассуждал директор, — и ещё кое-что: никому более не показывайте формулу и не рассказывайте о своём открытии до начала симпозиума.
Профессор почувствовал радость, от того что всё так просто выходило. За радостью накатился прилив сил, и обсудив ещё кое-какие детали относительно названия темы доклада, места провидения симпозиума и количества человек, профессор окончательно просиял. После всего, попрощавшись с директором, Круговой вышел в приёмную, чуть не столкнувшись в дверях с бежавшей к своему руководителю секретаршей.
— Эх, и почему так всегда? Что не прелесть, так уже замужем? — встретил его Олег.
— Мы не свататься сюда пришли! Ты бы о другом подумал, — профессора начинало немного раздражать, безалаберное отношение к делу напарника.
— Да ладно, что такого-то? Что мне оставалось делать? — оправдывался Олег. — И как всё прошло, мы счастливы?
— Рано о чём-то говорить, но вроде как в понедельник я выступаю с докладом, — внезапно повеселев, выдал Круговой. — Правда необходимо как следует приготовиться. Не будем же терять время зря.
Выйдя из института на улицу, профессор сообщил Олегу, что необходимо найти какую-нибудь фотомастерскую, дабы заказать у них изготовление слайдов. Олег по памяти не припомнил ни одной, в связи, с чем было принято решение прогуляться по городу пешком, авось какая-нибудь и попадётся. Гулять пришлось долго. Мастерская никак не попадалась на глаза, но это, ни в коей мере не расстраивало профессора. Он весь парил в фантазиях, представляя себя на трибуне огромного зала, читающим доклад. Доклад этот в мыслях Кругового произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Коллеги вскакивали со своих мест, громко аплодировали. Кто-то срочно бежал на телевидение, кому-то стало ненадолго дурно и его откачивали с помощью нашатыря. Всюду стоял шум. Ласкающим светом прямо на профессора били прожектора и фотовспышки.