— Внимание, джентльмены, все смотрим сюда, — все посмотрели на доску, на которой очень художественно был изображён огромный кулак с выставленным вперёд средним пальцем, внизу которого красовалась надпись: «Вот вам гады, а не открытие! Подавитесь!».
Вбежали три рослых охранника, и остановились в изумлении, ожидая распоряжения. Директор скомандовал:
— А ну-ка, вяжите ребята этих двоих, да в полицию их. А уж там разберутся, кто такие.
Охранники набросились на Олега с профессором и те в миг оказались на полу с заломанными за спину руками. На этом моменте в дело вмешались калека с карликом.
— За что же вы их так? — заверещал карлик. — А ещё учёные! А ещё гуманисты! Вам такой спектакль отчебучили, а вы что же?
— Очень, очень неплохой спектакль! Не в каждом театре подобное увидишь. Граждане, ну где ваше чувство юмора? Где, я спрашиваю? — заливался в тон своему товарищу калека.
— А вы сами кто такие будете? Уж, не из одной ли вы шайки? — прорычал директор.
— Помилуйте, раз милосердие проявил, так значит сразу бандит? Вот как у вас значит, в научных кругах водится, — продолжал вопить карлик, тыча Овечкину под нос какое-то удостоверение.
— Ты мне это брось! Здесь тебе не цирк! — оглянувшись, как бы ища подмоги, директор прокричал: — У кого вещи пропали? Сюда на сцену, пожалуйста! Вместе в полицию поедем.
— Ну и ладно, в полицию так в полицию. Где действительно справедливости искать, так это только в полиции, больше нигде, — пробормотал калека с грустным видом, и, обращаясь к карлику, — пошли дружище, мы сделали всё, что могли для этих двух несчастных. Я умываю руки в столь жестоком заведении. Сдаётся мне, что сама святая инквизиция в средние века и та, просто посмеялась бы над шутками бедных артистов, после чего щедро наградив, отпустила восвояси.
— Суровые времена, суровые нравы, суровые и люди, что тут поделать. Уходим друг, судьба их рассудит. Не мы! — отвечал карлик и эти двое направились к выходу. Внимания на них уже никто не обращал.
Профессор и Олег тем временем пришли в себя. К ним вернулось и ощущение собственного языка и собственного тела. Сверху на обоих тяжело давили дюжие чоповцы. Дар речи вернулся, да вот говорить было нечего. У обоих был шок. Стыд и какая-то горечь давили сверху похлеще верзил — охранников. Почти всё было похоже на давешние фантазии профессора. И шум стоял неимоверный. И коллеги вскакивали со своих мест. Кто-то бежал, правда, не на телевидение. А кого-то действительно откачивали с помощью нашатыря. То был тот самый, так грубо выделенный из всех Спиваков. Вот только аплодисментов и света прожекторов не было и в помине.
Полиция приехала на редкость быстро. Выслушав хмуро Овечкина и сняв кое-какие показания с многочисленных свидетелей, младший сержант Гречко, обратился к Олегу и профессору, которых уже подняли и держали за руки на сцене.
— Документы попрошу любезные артисты, а также кармашки на стол выворачиваем. Да поживее!
Документов не оказалось ни у одного, ни у другого. Впрочем, и поверхностный обыск не дал никаких результатов. И вот, под улюлюканье студентов и перешёптывание учёных, Кругового, вместе с Олегом повели на улицу в полицейский воронок, заковав для надёжности молодому и сильному Олегу руки в наручники. На улице пришлось выходить за пределы территории института. Докладчика и его помощника помимо полицейских сопровождал Овечкин и ещё несколько посетителей симпозиума, как раз тех самых, кто не досчитался в своих карманах разных дорогих вещей. За пределами института произошло ещё одно пренеприятное событие, на этот раз уже с Олегом. Подходя к полицейскому уазику с заломанными за спину руками и придерживаемый младшим сержантом, Олег обернулся и увидел её, ту самую душевную болезнь, что не отпускала его уже как целый год. И какого чёрта понадобилось ей в этот час в этом месте, да ещё и со своей чокнутой завистницей подружкой, — подумалось Олегу.
Олег множество раз в голове прокручивал их воображаемую встречу, и почти всегда в мыслях Олега ехал он на красивом дорогом автомобиле, сам был в дорогой подобранной со вкусом одежде, а на руках его красовались кольцо с бриллиантом и стильные часы известной марки. Олег лихо останавливался возле прогуливающийся Эли, а его возлюбленную звали именно Эльвирой, и пренебрежительно предлагал подвезти. Но самое главное в этих мечтах это то, что Эля с радостью соглашалась. Соглашалась она и на последующий вечерний ужин, а уже к вечеру потухшая страсть снова вспыхивала между молодыми возлюбленными с ещё большей, чем ранее, силой. Но, к сожалению, это были всего лишь мечты. А просто мечты, без действия по их осуществлению, как известно редко, когда сбываются. Точнее сказать, практически никогда. Вот и сама встреча после долгой разлуки получилась совсем не по Олега сценарию. Эля заметила его, всего помятого, испачканного, да ещё и в наручниках, препровождаемого полицейским. Большего ужаса Олег себе и представит, не мог. Ведь из доброй сотни девушек, которых он перебрал к своим годам, за душу зацепила его именно она, единственная, и необходимо отдать ей должное это была действительно редкая девушка. Эля обладала потрясающей красоты внешностью. Волосы были светлого цвета. В больших зелёных хитрых глазках сидели бесинки, которые можно было разглядеть, едва узнав красавицу поближе. Цену себе двадцати четырёх летняя девушка знала, и в меру себя любила. Самым любимым её занятием было следить и поддерживать свою красоту. Модно одеваться и окружать себя красивыми вещами, и она это заслуживала полностью. Однако просто красота может быстро надоесть и часто так и бывает, но Эльвира была ещё и на редкость для своей внешности умна. Природа основательно поработала, создавая её, на погибель многим представителям мужского пола. Именно сочетание красоты в купе с умом и женской чувственностью и ослепили сначала, а потом и вовсе украли сердце Олега. Обстоятельства и условия, а главное глупость, вот то, что разлучило их. Эля была рационально мыслящей особой. Все-то у неё было правильно, и двигалась по жизни она по правилу — семья, карьера, любовь, богатство. Олег же на момент их встречи разгельдяйствовал, не о какой семье и карьере даже и думать не думал. Да и сама Эля по началу казалась ему одной из многих. Как часто бывает: имея, не ценим — потерявши плачем. Так вышло и у них. Эли надоело постоянно пилить Олега, тому же надоела эта самая пилёжка. И вот в один грустный, дождливый день, мирно поговорив, они расстались. О чём Олег жалел до сих пор, и в тайне надеялся когда-нибудь вернуть всё и начать сначала. Встреча возле полицейского уазика в таком виде вряд ли хоть как-то поспособствовала бы осуществлению тайных желаний Олега. Сердце бешено колотилось и, увидев, что его возлюбленная с подружкой остановились, и Эля молча кивком, спрашивает его что случилось, Олег лишь махнул с досадой рукой, освобождённой от наручников, и залез в отделение, где возят преступников. За ним впихнули профессора. Дверь закрылась. Уазик помчался в ближайшее отделение.