— Милая история! Поздравляю! — устало зевая, отвечал профессор, дослушав до конца.
Часа в четыре профессор задолбил кулаками в дверь. Минут только через тридцать к окошечку в двери соизволил подойти дежурный.
— Чего надо? — по-хамски спросил тот.
— В туалет выпустите, — ответил Круговой.
— Не положено, — усмехаясь, проговорил дежурный.
— То есть как это, не положено? Вы что тут, совсем издеваетесь? Управы на вас, думаете, не найдётся?
— А вот так! Не положено и всё тут. Сегодня, воды нет в туалете. Так что потерпите, немаленький, — ответил дежурный равнодушно и захлопнул окно.
Всю оставшуюся ночь и Владимир Иванович, и Олег так и не уснули. Один боролся с клопами и малой нуждою. Другой с холодом. Оба не могли сидеть на узкой скамеечке из металла. Наступило утро и где-то в восемь утра, в дежурную зашёл, пришедший на работу оперативник Егор Андреевич Правдалюб.
— Ну что там у нас? — спросил он у дежурного, и вкратце пробежавшись по ночным сводкам, направился прямо к камере с Олегом. Открыл её и сказал тому грубо: — Выходи!
Далее он повёл Олега по коридорам и лестницам в свой кабинет, где и расселся за своим рабочим местом, уставившись в компьютер. Олег попытался было сесть на стул, стоявший рядом, на что получил сухое и враждебное замечание, что велено не было. Тем временем на работу пришёл ещё один оперативник по фамилии Наколидрова, а спустя пару минут к ним в кабинет вошла та самая дежурная дознаватель с явно заспанным лицом. Она указала в сторону Олега и проговорила зевая:
— Известных учёных обворовали мерзавцы. Не сознаются. Вот заявление. Похищенного правда не обнаружили, но всё показывает на них. Там ещё и старик, интеллигентом прикидывается. Вы уж поработайте с ними как следует.
— Поработаем, Дуня, поработаем! Ты же нас знаешь, — отвечал Правдалюб, коротышка, похожий на шимпанзе. Одной весьма отличительной способностью данного Егора Правдалюба, было то, что правду он действительно любил более всего на свете. За правду мог часами пытать различными способами. За правду мог, к примеру, подкинуть наркотики или оружие. Только ради правды и только ради неё родной подтасовывал факты в уголовных делах, отмазывая делящихся деньгами и обрекая жадных и нищих. Исключительно во имя правды Правдалюб мог годами крышевать барыг да бордели. Всё ради правды, за ценой как говорится, не постоим.
Олег попытался открыть рот и сказать хоть слово в свою защиту, как тут же получил удар в солнечное сплетение. Жадно пытаясь глотнуть воздуха, Олег загнулся.
— Итак! Ты Олег Хоботов, ранее судимый за хищение частной собственности? Ты утверждаешь, что ни в чём не виновен и ничего не крал. А ваше шоу, которое вы устроили, судя по заявлению, не понятно, что вообще такое. Всё правильно? — заговорил Правдалюб, прочитав заявление. А сам тем временем параллельно пробил Олега по своей полицейской базе, глядя в компьютер.
Олег молчал и хмурился. Доказывать тут что-то было бесполезным делом.
— Просто ни разу за свою практику такого рода мошенничества не видывал. А ради чего, ради пары телефонов? Нет, тут что-то не так, — продолжал Правдалюб, — попахивает чем-то более крупным.
— Не волнуйся, сейчас всё узнаем! Времени у нас вагон. Вагон с тележкой и способов разговорить языка, — вмешался Сидр Наколидрова. Сидр, несмотря на свои необычные имя и фамилию соответствовал и тому, и другому не менее Правдалюба. Только вот колол Сидр ежедневно, а иногда и еженощно не дрова вовсе и совсем не орехи. Колол Сидр преступников и простых граждан, имевших несчастье оказаться в ненужное время в ненужном месте. Колол Наколидрова с гениальной выдумкой и присущим только ему интуитивным подходом к каждому отдельно взятому делу. Колол Сидр тщательно, да так что щепки вокруг летели. Колол и, между прочим, всегда раскалывал, как истинный профессионал своего дела. Так, например, одних только способов расколоть подозреваемого и заставить поставить подпись под чем угодно у Наколидрова за пазухой имелось пятьдесят восемь. Из них четырнадцать собственного изобретения, не без гордости любил бахвалиться Сидр перед коллегами.