— Благодарю вас святой отец, я полностью с вами согласен. К сожалению, я не был воцерквлёным человеком все годы моей жизни, но я всегда верил в Бога, и вера всегда жила в моём сердце, — ответил Круговой. — Теперь я точно знаю о его существовании, но не всегда мне ясен смысл и промысел его в отношении нас.
— На небесах сейчас Ангелы заплакали от счастья! Да и я сам в душе ликую, слыша подобные речи! Ты на верном пути сын мой! Не против порассуждать о смысле и промысле?
— Конечно же, не против! — Даже как-то с радостью сказал Круговой.
— Тогда начнём, давай вот с чего. Обсудим роль православной церкви в жизни простых людей. Как думаешь, Владимир, какова её цель и роль?
— Мне видится, что православие — нерушимый столп русского мира и русской культуры. Задачи же у церкви сплетать, учить и сеять добро, — отвечал, пару секунд подумав Владимир Иванович.
— Так-то оно так! Верно сие! Да вот беда — не совсем справляемся с возложенными на нас задачами, — грустно заметил иерей Алексий и продолжил. — Зачем идут прихожане в матушку церковь? Я сейчас не беру в расчёт тех мирских, кто на пути к истине зашёл чрезвычайно далеко и сам в состоянии осознать и наладить диалог с творцом. Нет, я про абсолютное большинство наших граждан. Все они приходят в храм за рецептами от жизненных неурядиц, от горя и сомнений, от страстей и их последствий. И что же в большинстве своём они получают? Обряды, обряды и ещё раз обряды. В самом лучшем случае, самые смелые или же наоборот самые больные решаются покаяться и жить по заповедям, но таких единицы. Для большинства поход в церковь — ритуал! Начиная с песнопения, с желания поймать брызги воды, посылаемые от батюшки, свечи, коллективные молитвы, звон колоколов — всё красивый ритуал.
Владимир Иванович, стоял и слушал немного озадаченный, немного удивлённый.
— Не вернее ли было бы так готовить священнослужителей, дабы каждый из них мог и главное делал именно то, что давал прихожанам столь необходимые рецепты. Мир так стремительно развивается, но церковь, к сожалению, развитие это коснулось лишь в финансовом и материальном аспекте. Отсюда сам собою напрашивается вывод: у русской православной церкви несостоятельная управленческая доктрина. И мы служители тоже люди и нам свойственно заблуждаться. Пойми, Владимир, горестно осознавать, что в любом предоперационном отделении какой-нибудь больницы искренних молитв больше, чем в храме, где ты сейчас находишься. Оно и понятно, тут сплошное отвлечение: девушки красивые ходят, поют во время службы, посторонние шумы, красота убранства. Все, всё отвлекает. Недаром для стяжания духа святого, отцы уходят в леса, в одинокие кельи. Одного поста и чистой совести тут не достаточно. Тишина и покой необходимы. Свой внутренний диалог искать следует без посредников и привязок к местам. — Настоятель иерей Алексий сделал небольшую паузу, задумался о чём-то ненадолго, после чего продолжил.
— О каком когеренте с Богом можно тут говорить? К сожалению, человеческий понятийный аппарат узок и весьма ограничен. Люди в большей массе своей пассионарны. Большинство живёт и работает только лишь на пребывание в среде, не задумываясь о достижении высшей цели. Одеться, поесть, сходить на работу, купить машину, квартиру, родить детей и умереть. Ничего не напоминает? У суперсистемы в целом, цель — распространение жизни, но у каждой человеческой единицы в отдельности цель совсем не ограничивается потомством. На каждого имеется особый план. Меж тем, счастье лишь тогда возможно, когда человек входит в план, задуманный для него Богом, и по плану этому живёт. Простой житейский пример: с женой ты будешь счастлив только в том разе, если она твоя по плану создателя. По-другому никак! И кто всё это объясняет да растолковывает мирским? Кто угодно, только не церковь. Спрашивается почему? Но я верю и сам прилагаю все усилия, дабы это изменить. Дать людям то, что они должны знать по праву. Ведь всё-таки храм — это огромная сила. Это годами и столетьями намоленное место, а в этом его и сила. Вот ещё пример: лично я провожу исповедь более в беседе и в участии. И поверь моему многолетнему опыту, люди делятся на несколько типов. Одни уже превратились в опустившихся животных, и борьба за них не ведётся совсем. Другие являются биороботами: с этими можно и нужно работать. Есть по сути своей звери, злые и гордые, их сложно переубедить. Они, как правило, давно танцуют свой собственный танец с дьяволом, совсем не понимая, кто в данной партии ведёт. Есть и нормальные, но кое-какие пороки им всё-таки не чужды. И уж совсем мало живущих счастливо — по плану божьему. Особенная борьба идёт за нормальных. Отличая их, я всегда спрашиваю: какие мысли лезут к ним в голову, находясь в храме. Разное говорят. Тогда я спрашиваю более настойчиво, да при том намекаю, что мне-то известно. Вот какая штука, интересная и вместе с тем тревожная: почти каждому нормальному находясь в храме, в голову периодически и непроизвольно залетает то матерок, то кадр из порнофильма, то куплетик песенки пошлой или разная там ещё гадость. Начинаю расспрашивать глубже, копаем повседневную жизнь и что же видим? С точностью до наоборот, тот же самый мирской ежедневно направляясь в туалетную комнату или же ещё каким непристойным делом занимаясь, получает в голову мысль о Боге, куплетик песенки «О боже какой мужчина!», историю какую-нибудь, где имя господа упоминается и так далее. Вот как борьба ведётся, Владимир! Это ещё цветочки, тут дело ясное. Засунут гадость в голову в храме, а потом за собственную мысль выдадут. С туалетом тоже самое. Цель ясна, как ясен пень — оскорбить создателя и навредить человеку, приумножив его грехи. При возможности совсем его испортить. В англоязычных странах давно пошли дальше. Там вообще не стесняясь, имя господа нашего Иисуса Христа и Бога при совокуплениях кричат. Причем все и всегда. Что это, как не жуткое богохульство и оскорбление? И это, казалось бы, мелочи. Другие более страшные пороки более маниакально и культивируются. Алкоголизм, наркомания, разврат, насилие, ложь, предательство и прочие деструктивные эгрегоры. С этими дела гораздо хуже обстоят. — Иерей Алексий снова сделал паузу. Закатил глаза кверху и, как показалось, Владимиру Ивановичу губами что-то прошептал, а рукою что-то отогнал от себя. Профессор с интересом слушал и сам в беседу не вступал. Конечно, и ему было бы, что поведать настоятелю, но, то было скорее за гранью.