Я вот склонен верить, что есть бесконечное число миров и те, что ниже нашего для нас и есть ад, а те, что выше будут раем. От нас же и зависит, упадём мы или возвысимся. Простого не могут объяснить, что нищета как таковая, ещё не гарантия попадания в рай. Большинство нищи от лени. А паству копят и за собой ведут. Куда ведут, сами не ведают. Заблужденцы! Какой поп, такой и приход. Вот так, Владимир. Заговорился я что-то, — закончил свою странную, если не сказать более, проповедь настоятель иерей Алексий.
— Но почему же тогда вы, владыка, служите в православном храме? — задал вопрос профессор, очнувшись.
— Вот и ты не правильно меня понял! А дальше, если не объяснить, неправильно истолкуешь.
Вместе с какой-то, уже миллион раз надоевшей грустью тихо прокричал настоятель и продолжал уже обычным тоном.
— Именно потому и служу. Систему легче совершенствовать, находясь внутри её, а, не будучи чужим, пытаясь что-то сделать извне. И паству свою я веду, как собака вверенное ей стадо овец, в обход опасных троп и волчьих стай. Задумайтесь! Подумайте, к тому лишь и призываю. Разве уста мои уронили враждебные идеи о замене православных столпов? Разве позволил мой язык произнести слово «отменить»? Заменить — было озвучено? То-то и оно, что нет! Никто не говорит об отмене обрядов, ритуалов, обычаев. Я неглупый человек, Владимир, и прекрасно понимаю — этому не бывать. Да это и не нужно. На данный момент разрыв шаблонов в любой из существующих религий не приемлем. Речь идёт о дополнении. Пускай будет всё то, что есть на сегодняшний день. Да оно и просто обязано быть, но пусть столп русского мира в лице православия крепнет, впитывая в себя новые постулаты и догмы, новые знания и новые открытия. Разве в этом есть что-то плохое, если всё новое будет для счастья людей под знаменем добра и во славу Божью? Система нестабильна и постоянно развивается от простого к сложному, а в наш сумасшедший век семимильными шагами, но Мы, получается, стоим на месте и всё больше отстаём. В то самое время, когда необходимо каждого человека учить ответственности, заменять ложное мировоззрение на верное, а уже потом учить через индивидуальное самосознание приносить пользу коллективу, государству, людям, Мы предлагаем ему десять раз прочитать «Отче наш». Рассказывать нужно о том, что материя преобразуется по мере развития, что все процессы носят колебательный характер и взаимосвязаны, что человек часть этих процессов и полноценно участвует в них, одновременно получая всю информацию своими тонкими полями и одновременно отдавая информацию о себе. Святая троица — Отец, сын и святой дух! Истина! Но почему нельзя добавить триединство — материя, информация и мера?! Жарко кому-то станет? Землетрясение приключится что ли? Снег летом выпадет? Ведь обладая более широкой картиной мира, человеку будет легче перерезать ниточку соединяющею его с тьмой. А у кого не ниточка, а верёвочка? А что даём мы, святые отцы? Обряды и ритуалы только лишь! Я прекрасно вижу, Владимир, войну, объявленную православию. Вижу и нападки внутренние, и ещё более сатанинские внешние. Вижу все её проявления, но вижу и наши слабые места. Поверь, я не на стороне наших врагов, наоборот, я душу отдам за наши исконные святыни. Всё, что я пытаюсь — это сделать церковь сильнее, мудрее и полезней. Надеюсь теперь более понятна моя служба? — Иерей Алексий устало, но с какой-то милостивой печалью посмотрел на профессора и замолчал.
— Интересная у нас беседа получилась, точнее у вас лекция, — ответил Владимир Иванович.
— В таких вещах просто так ничего не бывает. Сам не понимаю, зачем именно тебе, сын мой, сейчас всё это рассказал. Наверняка, тебе необходимо над всем этим подумать. Приходи в воскресенье, если будет возможность. После службы найдётся, что ещё рассказать. Устал я что-то, пойду.
Настоятель перекрестил Кругового.