Яйца! Бубенцы! Яички! Вид сбоку! Яйца! — по инерции крутилось и повторялось в голове Олега, хотя Эли уже давно не было рядом. К яйцам почему-то примешивались слова «курочка», «звенят на морозе» и «родинка». Затем, словно пробудившись от сна, в голове Олега загудел, зашипел, зафыркал ураган. Моментально накидалось с полтора десятка предложений, которые следовало бы произнести в разные отрезки ужина. Как всегда, всё самое умное и логичное родилось потом, когда уже стало поздно. Блестящие ответы и на обиду с кислотой и на рассказы про яйца женихов подруг, и на предложение поехать отдыхать, рвались из посветлевшей головы Олега пучками и молниями. Да вот только милые ушки с золотыми серьгами были уже далеко. Некому было слушать запоздалое остроумие Олега. Уехали ушки, нет их более рядом.
В свой дворик Олег завернул около половины одиннадцатого вечера. Дни были примерно равны ночам, а потому ещё не было особо темно. Подойдя к своему подъезду, Олег разглядел шагах в десяти от себя того самого рабочего китайца — корейца, встречавшегося ему днём. На этот раз у китайца — корейца в руках были какие-то вёдра и пара валиков различной длинны.
— Во народ! Вы что же, круглыми сутками пашите? От работы кони мрут, — воскликнул Олег и приветливо помахал рабочему.
Немного озадаченный сначала китаец — кореец, узнав Олега, улыбнулся, подошёл к нему и спросил:
— Гдэ тута в подвала вход?
На что тут же получил исчерпывающий ответ:
— В связи с половым ремонтом вход через задний проход! — Олег хихикнул, а китаец — кореец глупо уставился на Олега, явно ничего не понимая.
— Да ладно тебе, я сегодня добрый. С торца вход, — и Олег жестами направил работягу в нужном ему направлении.
Примерно в это же самое время, правда, далеко от места расположения Олега, но в свою очередь недалеко от выставки новинок в мире искусства и моды, в небольшом, но уютном кафе будто бы ото сна очнулась одна привлекательная молодая особа. Официантка тормошила девушку за плечо, а увидев, что та вопросительно смотрит на неё, заявила:
— Чего это вы девушка сидите тут без какого-либо действия уже много часов? Как вы себя чувствуете? Вам случайно не плохо? Вид у вас какой-то потерянный.
Нужно ли говорить, что это была Эля, а это была именно она и вот в первый раз в жизни Эля столкнулась с событием не поддающемся никакому объяснению. Дело в том, что Эля помнила и Артура, и как пришла сюда вместе с ним, и то, как они сели за столик, но вот всё остальное словно вырезали из памяти портными ножницами.
— Простите, а который час? — спросила Эля официантку.
— Да уж к одиннадцати подходит, — ответила та и как-то неодобрительно покачала головой.
— Я тут что уснула? Я ничего не помню, — снова задала вопрос, не совсем ещё придя в себя Эля.
— Ну, если вы спите с открытыми глазами, то может быть. Только, по-моему, вы просто сидели и что-то обдумывали, — ответила официантка и добавила, — ну и спутника вы себе нашли… вы уж меня девушка простите, это дело не моё, но такого хама я тут первый раз встречаю.
— А что собственно произошло? — тут Эля обратила внимание, что почти весь её столик уставлен почти нетронутыми блюдами с различной едой и полупустыми бутылками вина.
— А вот чего! Этот грубиян начал с того что принялся заказывать одно блюдо за другим. Едва попробовав последнее, тут же принимался поносить его всякими хульными словами, требуя другое новое взамен. Затем громко принялся требовать какую-то кошерную грамоту, но не получив её, грозился закрыть наше по его словам убогое заведение в два счёта. Нёс какую-то околёсицу про шестьсот тринадцать заповедей, тринадцать из которых, как минимум, ему удалось нарушить, отведав нашей, с позволения сказать, кухни. Затем ваш спутник совсем поплыл и появились червяки в муке, кровь в яйцах и прочая ерунда. Он так громко кричал и свистел, что мы даже в один момент намеривались вызвать охрану. Неожиданно он, ваш спутник, как будто услыхал про охрану-то, взял, да и успокоился. Что уж вы в нём нашли-то — грязный, неопрятный, одноногий, да ещё и хулиган редкостный.
— Простите! Вы сказали, грязный, одноногий? Я правильно поняла? — глаза Эли округлились от удивления и какого-то суеверного страха.
— Вот именно девушка! Да чего я вам рассказываю, ведь это вы, а не я с ним несколько часов просидели. Весь персонал только диву давался. А ещё перед тем как смотаться этот паразит обозвал меня толстой коровой и за грудь пытался ущипнуть. Да неужели вы и этого не помните? Вы же, как и тогда сидели вот тут и просто молча, наблюдали за всем. Быть может вы немного перебрали сегодня?