— Я, конечно, извиняюсь, но что-то подобное мне уже приходилось видеть. И графин показывал чудеса левитации, а вслед за ним и стакан. Но то были чудеса, проделываемые Ангелом. Я даже не пытаюсь понять, как. Но как вам удаётся проделывать подобные штуки?
— Заметил! Я же вам говорил, заметит, — радостно воскликнул Заил, обращаясь к своей свите.
— А вы действительно поразительный ум, профессор. Недаром так давеча о вас отзывался начальник порядка третьего сектора. Всё положительно просто. Как вы думаете, где вы, да и все мы сейчас находимся? Можно конечно предположить, что во дворце, и это будет правильный ответ. Ещё пораскинув мозгами можно прийти к выводу, что и дворец, и мы с ним внутри огромной сферы. Глубоко на дне океана, что ж и этот вывод не лишен, смыла и оригинальности, а главное логики. Далеко в прошлом, ну да, именно так. Только все эти ответы поверхностны и односложны, а самый главный и правильный ответ какой? А профессор? Ну же, смелее, — Заил смотрел на профессора с доброй улыбкой, явно ожидая, что тот сию минуту выдаст правильный ответ. Однако его не последовало и Заил немного огорчившись, ответил сам.
— А прежде всего, дорогой профессор, Вы, с вами и дворец и сфера, да и Мы сами расположились и весьма неплохо в вашем собственном сне. А посему следует, что хозяин тут вы, и произойти может любое из чудес, какое вы сами и пожелаете. К примеру, вот вы тут изволили удивляться такой безделице как летающие подносы. А почему бы вам самому взять, да и не оторваться от пола, да и не полетать немножко? Да вам и делать-то ничего не нужно. Всего лишь осознайте, что это сон, вы тут главный режиссёр, да вознамерьтесь взлететь. Ну же, учёный муж, смелее.
За Заилом вся его свита закричала, — просим, любезный профессор! Просим! Просим!
Профессор пару секунд обдумывал услышанное, после чего всё-таки решил попробовать. А почему собственно и нет. Раз я тут автор сценария, то пусть будет, по-моему. Я взлетаю, подумал профессор, и тут же оторвался от пола, подлетел метров на пять и завис в воздухе. Возникло небольшое смущение, связанное не с чем иным, а с таким пустяком как дырка в носке. С такой высоты как показалось Круговому, буквально только ленивый её не разглядел, но и оно мгновенно испарилось. Дырявый носок сиесекундно преобразовался в прекрасный налакированный туфель крокодиловой кожи. Ощущение было неописуемое. Восторг от безграничной левитации, и то, что левитация эта подчиняется малейшему желанию профессора, переполняли его всего. Внизу раздались сперва жидкие, но затем перерастающие в сплошной гул, аплодисменты. Звонче всех лупил ладошками — лопатами верховный правитель, при этом он периодически обращался то к одному, то к другому карелянину из своей свиты с фразами типа:
Я же вам говорил! Я всегда в него верил! Башковитый профессор, ведь, правда! Недаром именно его выбрали. Ты со мной согласен, Клеер! А ведь пятеро его предшественников на этом самом месте сразу же затроили. Трое просто сразу проснулись видимо не пережив услышанного и увиденного. Как у них ещё инсульт не грянул, удивляюсь. Двое других разводили руками, как бараны, и отказывались, во чтобы то ни было верить. Так что и им пришлось показать пару пугающих фокусов, дабы уже нам самим избавиться от этих зануд и надоедал, да разбудить их поскорее. Одного мы скинули в пропасть с волками, на другого же в свою очередь наступил, одноглазый великан Грубило. Согласитесь после такого трудновато спать сладким сном далее. Пришлось профессор, увы, пришлось! Уж больно скучные и амёбные оказались данные ребята.
Профессор, проболтавшись ещё немного в воздухе, счёл, что со стороны это выглядит как-то не совсем удобно. От чего вернулся на своё прежнее место рядом с Заилом. Аплодисменты и сопровождавший их восторг начали потихоньку сходить на нет.
— Не желает ли уважаемый профессор посетить дворцовую библиотеку, кладезь знания и мудрости? — спросил неожиданно Заил.
Не успел Владимир Иванович и рта раскрыть, дабы выразить своё согласие, как все присутствующие, а вместе с ними и сам Круговой переместились в не менее гигантских размеров зал, нежели прежний. Отличало, однако его от прежнего совсем другая обстановка и атмосфера. Повсюду уходили под самый потолок огромные стеллажи, полностью заставленные всевозможными книгами. Между этими стеллажами в разные стороны проходили ковровые дорожки. В этом зале, а точнее библиотеке, стоял запах старинных книг, бумаги, а также горящих свечей, коих не наблюдалось и в помине.