— Говорят, я тут уже на одной побывал… — начал, было, профессор, да только договорить не успел. Вся окружающая его обстановка внезапно рассыпалась на мелкие, различной формы осколки. Осколки эти перемешались чьей-то невидимой рукой и вот, через мгновение, когда пазлы снова собрались в единую картину, перед профессором предстало следующее событие:
Владимир Иванович восседал в кресле за длинным предлинным столом, украшенным пёстрой скатертью с вышитыми на ней сценами охоты и древних сражений. Непосредственно перед Круговым располагался пойманный в ловушку заяц. Удивляло то, что заяц улыбался и явно был радёшенек своей участи.
Стол не был пуст. До самого конца его по обе стороны располагались кареляне обоих полов и видимо разной возрастной категории. Оглянувшись, профессор заметил, что в этом зале, не менее огромном, чем два предыдущих — подобных столов, забитых до отказа находилось великое множество. Неподалёку от себя Круговой разглядел несколько огромных деревянных бочек, исписанных какими-то различными иероглифами, мелким шрифтом. Убранство стола также немного поражало. Не было ни одного мало-мальски известного профессору блюда. Почти все огромные чаши и подносы были доверху набиты какими-то странными фруктами и орехами. Непонятными субстанциями, впрочем, неплохо украшенными, а также невиданными небольшими, размера с кулак ракообразными. Рядом с профессором, за его местом стояла серебряная тарелка, пара приборов, и серебряная же чаша. Было светло и как-то необычайно уютно. Кареляне вели непринуждённую беседу. По-видимому, пир только начинался и все ждали какого-то сигнала, и сигнал это вскоре был подан. На небольшую сцену возле великолепного фонтана, в котором вода явно нарушая Ньютонову и Эйнштейнову физику, подолгу задерживаясь в воздухе, собираясь в крупные — размера мяча капли, и только после этого падая в бассейн, вышла молодая красивая карелянка в праздничных одеяниях.
— Гей-гоп, уважаемые соотечественники! Все мы здесь собрались, дабы поприветствовать уважаемого гостя из совсем другого мира и времени. На наше с вами счастье именно сейчас он спит и видит сны. Прошу любить и жаловать! Огромный талантище! Солиднейший во всех отношениях! Харизматичный и изумительно светлейший! Умудрённый богатым житейским опытом! Мощнейший генератор мысли! Словом, поприветствуем же Владимира Ивановича Кругового! — начала торжественно девушка, очень красивым мелодичным голоском. Причем безо всякого микрофона, слышно её было во всех уголках зала. — С радостью передаю право открытия пира этому самому Владимиру Ивановичу Круговому, как он сам изволил выразиться — астрофизику. Поддержим гостя!
И снова гул аплодисментов пронёсся эхом по всем столам. Круговой уже начал привыкать к тому, что по малейшему поводу все с радостью, что есть силы, лупили в ладоши. Профессор немного растерялся, но тут на помощь пришёл сосед слева. Он наклонился и шепнул профессору, что делать, после чего Круговой поднялся на своём месте с чашей в руке, почтительно раскланялся во все стороны и заговорил:
— Для меня большая честь познакомиться с таким народом, как вы! Огромное спасибо за гостеприимство! Верю, что когда-нибудь наши культуры встретятся и просто уверен, что это будет самый светлый день в истории человечества. Пусть данный великолепный пир начнется. Ваше здоровье! Выпивайте, как следует, да закусывайте покрепче! — профессор вытянул руку с чашей вперёд, и тут бабахнули сотни фейерверков прямо под самым куполом. Крыша замка на миг разъехалась. Это были редкостной красоты салюты: огнём и разноцветными искрами они изображали движущихся животных и птиц, а также различных неизвестных профессору персонажей. Как только грохот затих, вся толпа разом закричала: Браво! Восхитительно! Ура!
Круговой опустился на своё кресло и уже собирался пригубить для вида из своей чаши, как на этот раз уже сидевший справа карелянин вежливо сказал:
— Не бойтесь профессор! Зная, что вы вот уже столько лет в полной завязке, организаторы сего мероприятия единогласно пошли вам на встречу. На балу нет ни единой промилле этилового спирта. Смело пейте! У вас в чаше, как и в вон тех замечательных бочках, чистейшая структурированная вода. Сама Есея, сестра верховного правителя, следила за тем, как составлялись молекулы в кластерах и поверьте мне, лучшей живой водицы вам навряд ли где-нибудь удастся отведать. Разве что у самого создателя в гостях, и, кстати, обратите внимание — на каждой из бочек воды на всех известных языках вселенной написано всего два, но зато каких мощных и гигантских по размаху слова — это, конечно же, любовь и благодарность. Очень рекомендую вам профессор у себя дома применять данный прием. В накладе не останетесь.