— Ещё как водятся! Но тут вы правы, их действительно можно пересчитать по пальцам. Что, кстати, очень способствует их же самих поимке. Дефективные, видите ли, разумом в большинстве своем. Кроме, наверное, вот его.
Главный показал пальцем в сторону преступника и добавил:
— Вот про кого действительно можно заявить: В любом дождике так прокрутиться сможет, что ни одна капля на него не упадёт!
Внезапно за столом не далеко от профессора началась какая-то возня. Приглядевшись, Круговой увидел, что начал её пожилой и видимо старейший в своём роде карелянин.
— Нет, я положительно ощущаю всем нутром, что кто-то отравляет своим присутствием нашу живую воду, — лепетал старик.
— Успокойся отец, тебе это просто почудилось. Ведь не хочешь же ты выглядеть сто процентным заблужденцем? Вероятно, ты забыл выпить на утро свои пилюли, вот и молотишь всякую ерунду. Ну, кому это надобно? Тут все только с чистыми помыслами, — успокаивал старика его сосед по столу.
— Разве вы сами не замечаете? Вода стала мертвой! А ещё немного и начнёт накапливать в себе зло, — упорствовал пожилой карелянин. — Глаза протрите бездари! Совсем нюх потеряли, никому не пить! — скомандовал он.
Назревала какая-то пренеприятнейшая буза. И тут произошло неожиданное и даже явно психо-разрушительное явление. Владимир Иванович спонтанно повернул голову влево от себя и вместо сидевшего там ранее красавца карелянина увидел того самого преследовавшего его, одноногого калеку, именуемого Агваресом.
— Как ты-то попал сюда нечистая сила? Теперь-то ясно кто воду отравляет, — резко и резонно произнёс профессор, сам дивясь своей храбрости. Тут же он ощутил на себе взгляды всех карелян присутствовавших на пиру, а вместе с взглядами и поддержку.
— Как сладко режет слух, это ваше «Нечистая сила», — прищурившись видимо от удовольствия, ответил калека. — Вот всё у вас, как? Да почему? А меж тем нужно спрашивать: зачем? Или: надолго ли ты братец в этих краях? Да кстати, почему на ты? Мы с вами пока ещё на брудершафт не пили. Откроюсь вам путник, мы везде и всегда. Даже в вашем ненормальном сне и никуда от этого не деться. От нас одно спасенье — это разве что под алтарём в храме палатку поставить и жить в ней подаяниями не высовывая носа. Уж там нас точно не сыщешь. Среда враждебная, знаете ли, веселья никакого.
Отпив из чаши воды, Агварес продолжал:
— Ну да воду я испортил! Что такого то? Побьете что ли?! Ах, какая прекрасная мёртвая водица — это она на моё появление так среагировала. Всегда так, — явно гордясь содеянным, хвастливо говорил калека. — Однако ну и пир у вас тут! Словно в детском садике полдник. Не хватает только пустых горшков рядом со столами. Сидите тут и моллюсков всяких водой запиваете. Скука и тоска беспредельная.
Агварес зевнул, широко раскрыв пасть, обнажая звериные клыки.
— Вы бы ещё безалкогольное шампанское где-нибудь достали. Один лишь только вон тот дядя достоин уважения на данном детском утреннике и почему-то именно он обделён благами. Сидит горемычный на стульчике и не закусывает. Мой птенец! Как минимум это не справедливо.
Тут же перед преступником, сидевшим в центре зала, как по волшебству возник целый ящик вина и поднос закуски. Тот в свою очередь отсалютовал калеке приветствие и благодарность. Затем схватил бутылку и принялся пить из горла. К нему немедленно бросилась стража, но метра за три встала, как вкопанная не в силах сделать более ни шагу. Преступник на это ответил уже глубоким поклоном в сторону Агвареса.
— Вижу я как раз вовремя. Настало время разбавить это пресное собрание, состоящее всецело из чопорных абстинентов, — продолжал хромоногий, находясь явно в прекрасном расположении духа. — Ну и где же стриптизёрши? Я вас спрашиваю, где они? Неужели же вы не только вино, но и женщин с их прелестными грудями и булочками не уважаете. Беда! Совсем беда! Ну, уж нет, так дело не пойдёт. По крайней мере, Полигей не против поразвлечься. Вижу от сюда! Я вас научу, как надобно пиры устраивать.
Калека щёлкнул пальцами и сразу из конца зала повалили абсолютно голые девицы, как раз с прелестными грудями и булочками, да вдобавок с бутылками спиртного на подносах. С расчётом по две — три на стол, они принялись разбредаться по залу, с явным намерением обслужить дорогих клиентов и доставить им огромное удовольствие. Большинство карелян сидели, широко раскрыв рты и глаза, только начали появляться и такие, которым данная затея была явно по душе. Они весело подставляли свои кубки, при этом сами съедали глазами обнажённых красавиц. Преступник же усадил одну из бесстыдниц себе на колено и что-то мило нашёптывал ей на ушко про свои планы на вечер.