— И всё-таки автограф? — подросток вновь предпринял попытку всучить звезде плакат и ручку. На этот раз один глаз смотрел на Николку, другой куда-то в землю. Попытка номер два также с треском провалилась. Николка принялся угрожать полицией, собственными охранниками и ещё всякими неизвестными силами и требовать, чтобы данный балбес убрался сию секунду.
— Как пожелаешь! Аля плезир! Само ликвидируюсь! Да, кстати, а костюмчик-то не торт! — и подросток неожиданно опять-таки испачканной ногой, небольно, как бы в насмешку пнул Николку по внутренней стороне ноги чуть выше колена. Тем самым и там оставив зловонный коричневый отпечаток. После чего гадёныш побежал к поджидавшей его парочке, по дороге выкинув и плакат, и ручку перьевую. Напоследок развернувшись, он прокричал вконец оторопевшему от всего происходящего Николке какую-то нелепицу, а точнее: — Календулой горло полощи!
Далее подросток снял с собственной шеи ранее там не находившееся колье из верёвочки с нанизанными на неё замороженными пельмешками и, раскрутив в руке на манер лассо, ловко забросил это самое колье на уже Николкину шею. И это метров с пяти не менее!
— Чего-чего? Беги, давай скорее с глаз долой, — всё ещё раздражённо, но уже и растерянно отвечал золотой голос, почему-то на своё собственное удивление дискантом, будто мальчик пионер — первый номер в хоре. Отвечал, а сам в ступоре рассматривал удивительные бусы из пельменей на собственной шее да испачканную вдобавок к туфле брючину. Далее почему-то Николка громко гавкнул пропитым голосом бомжа проходящей мимо бабушке, чем сильно оную напугал, следующее: Всё так же играет шарманка, в Париже она чужестранка!
— Вот именно! — громко подтвердил подросток, в последний раз обращаясь к артисту. Затем громко свистнул, и только после того как смачно освистал артиста присоединился к своим.
И не верилось Николке, что такое бывает! Казалось в тот момент Николке, что ему наклали прямо в душу. О боги, за что?
— Ну, вот и всё, дело сделано! Карма безвозвратно подпорчена! И оберег от светлых сил на шее как родной сидит! — отчитывался подросток о проделанной работе. — Хронический катар гортани — это вам не шутки! В особенности, если кроме пения ничего полезного делать не умеешь. Ну а далее частые ссоры с последующим уходом любимой невесты. Бездарное проматывание нажитого добра. Забвение на сцене. В общем, весь набор как полагается. Без преувеличения уже сейчас золотой голос России можно назвать золотым отголоском из прошлого. И, между прочим, золото оно ведь всякой пробы бывает. Лично мне кажется в данном слитке одни только примеси, причём далеко не благородные примеси, а сверху только позолота. Фальшивка, а не самородок. Липовый, так вот. Тоже мне гений благородный выискался. Голос, поставленный это ещё не талант — это природа и физиология. Гений он в творении и в созидании проявляется, да и то у единиц. Чтобы гений разглядеть, вычислить его из серой безликой массы, тоже талант необходим. Вот и получается каждому своё. Убеждён, тамада из Николки неплохой получиться. Хорошая кстати идея. Вот это я понимаю чистая работа, — закончил подросток, многозначительно посмотрев на Агвареса. — Это вам не фокусников змеями травить! Да кстати, раз уж пошла такая пьянка, тут как раз недалеко через два квартала, «Дежурный по стране», ванны принимает. Так быть может, я и к нему по быстренькому за автографом сгоняю? Уж больно хочется и его распечь, как полагается.
На это подросток получил чёткое, беспрекословное нет. Объяснялось, это самое нет, тем, что времени, чтобы оббежать даже по самому быстренькому, всю эту банду неделя с кисточкой необходима, а времени этого самого и часа лишнего нету. Правда никто не стал спорить, что сделать это всё-таки рано или поздно просто необходимо, но вот только никак не сейчас. В это самое время где-то недалеко через два квартала, дежурный по стране сидючи в роскошной ванне натираясь морскими солями и одновременно пуская пузыри, пренеприятно громко икнул и на пару секунд ощутил непонятный приступ завывающей тоски. Но всё тут же прошло.
— Ну, тогда хотя бы сегодня ночью, можно я подкараулю известного фонограмщика Киркора, а когда тот встанет испить водицы, из-за угла громко на него гавкну аки бешеный пёс, болтаясь при этом в воздухе? После чего клянусь, сразу же испарюсь. Ручаюсь вам, Киркор тут же примется заикаться, и более уж никогда не будет отравлять эстраду своим пением, — не унимался вошедший во вкус подросток, — правда для полноценного результата придётся заодно сжечь и все фонограммы.