— Да знаю я его, очень здорово знаю! — отвечала рыжая. — Этот самый Аркадий за копейку в церкви пёрнет! Да что там, за копейку воробья в поле загоняет, уж будь уверен. Ты только полюбуйся, какую харю нажрал на временных трудностях.
— Задержался ты в этом кабинете Аркаша. Пора тебе от теории к практике переходить, причём на другой территории. Слетай-ка ты милостивый государь в командировку, для твоей же пользы. Заодно и весу сбросишь. Давай уже лети! Надоел ты всем. Скулишь как баба. Пошла вон! — проговорил хромой провокатор, и в этот миг всё закружилось в голове Аркадия Афанасьевича и взорвалось.
Очнулся зам министра на какой-то лесной поляне под жарящим солнцем в окружение грубоватого вида рабочих, которые в свою очередь хохотали, тыча в него пальцем.
— Ну и антиподская рожа. Где-то я уже её видел. Точно вам говорю по телеку, — проговорил один из них.
— Гляди-ка, костюмчик напялил, а сам в тайге в луже сидит, — ответил второй.
— Да говорю вам: с луны он упал или вон с того облака, — под дружный смех пошутил третий.
— Эй, дядя! Ты, чьих кровей будешь? Каким злым ветром тебя сюда занесло? — спросил наиболее старший по возрасту работяга.
Аркадий Афанасьевич затрясся. Пробормотал слова «беспредел» и «провокация», «враги» и «подсиденцы». После чего свернулся в луже, которой сидел — калачиком, приняв тем самым защитную внутриутробную позу зародыша. Попробовали пойти на расспросы и уговоры. Не вышло ровным счётом ничего. Зам министра был нем, как могила и смотрел в одну точку перед собой. Тогда отправили в лагерь за доктором. Доктор прибыл уже под вечер. Померил пульс. Посветил на зрачки. Постучал по коленям, после чего вывел диагноз — больной испытал сильное потрясение и его срочно необходимо переместить в лагерь. Вот так в позе зародыша Аркадия Афанасьевича в лагерь и переместили на носилках, сделанных из двух веток и брезента. Следующие два дня его никто не видел. Над ним колдовал доктор.
— Док ну как там наш лунатик? Говорит что-нибудь? — любопытствовали геологи разведчики, а это были именно они.
— Выпил стакан воды и сходил в туалет по-маленькому. Зубы чистить отказался, расплакался — проплакал часа три не менее. Но самое удивительное умудрился укусить себя за локоть, — отвечал док. — Похоже, медведя повстречал, или похуже чего. Не торопитесь, время лечит. Придет в себя, уверяю.
Через три дня Аркадий Афанасьевич вдруг сам ни с того ни с сего по утру высунул голову из медицинской палатки и спросил где он и что с ним. Здесь открылось новое и весьма существенное горе. Аркадий Афанасьевич стал заикаться, причём как самый что ни на есть заправский заика. Через десять минут собрался весь лагерь во главе с директором группы. Начались взаимные осторожные расспросы. Так замминистра, не без труда, еле-еле выговаривая слова, сквозь плачь, выяснил, что находится он далеко в Сибири. За несколько тысяч километров нет ни души кроме, пожалуй, охотников промысловиков и небольших селений. Последний вертолёт улетел неделю назад, а новый будет не ранее чем через полмесяца. Ещё Аркадий Афанасьевич узнал, что находится он в двенадцатой группе по разведке полезных ископаемых преимущественно нефти и газа. Геологи в свою очередь узнали, правда, опять-таки не быстро, что к ним на голову свалился никто иной, а сам зам министра энергетики. Что забросили его сюда злые ФСБ-шники во главе с предателем Воробейкиным с помощью современных нано технологий. Ещё было добавлено, что всё это не что иное, как чудовищная по своим размахам провокация. А главное, что взятку он совсем не брал и даже намерения не имел. Списав подобный бред на расстройство психики после пережитого, геологи Дорохова оставили на попечение доктора, а сами пошли работать. Вот только расстройство психики, по-видимому, закрепилось в голове пришельца не на пару часов, а железно и надолго. А посему вскоре на него плюнули и попросту в серьёз перестали воспринимать. После несколько раз Аркадию Афанасьевичу давали позвонить по спутниковому телефону. К немалому удивлению замминистра его собственная супруга в первый раз заявила, что Аркадий Афанасьевич почивает и велел ниже, чем министрам не беспокоить. Во второй же раз выслушав опять, что он и есть её собственный муж, попросту по-русски послала на три буквы, прибавив к тому, что в их роду заик отродясь не водилось и навряд ли оные, когда появятся. Во время волнения Аркадий Афанасьевич начинал заикаться в несколько раз сильнее, да так что окружающие порой совсем переставали его понимать. Нужно ли объяснять то, что во время своих звонков зам министра волновался? Наверное, не нужно итак понятно. Потому совсем нелегко, оказалось, преодолеть секретарский барьер в свой собственный кабинет в лице верной секретарши Матильды. Однако тут сыграло знание темы, и вот Аркадий Афанасьевич как-то на досуге поговорил сам с собой. При этом тот другой Аркадий Афанасьевич совсем без заикания, учтиво и мягко попросил более его не беспокоить, сославшись на чрезвычайную занятость.