- Пускай удивляются потом, и лопаются от зависти, - думал про себя каждый день Соломон Израилевич. Думал и злобно радовался. Хоть где-то он перехитрил. Думал и в этот великолепно распогодившийся вечер, потихоньку не торопясь, бредя домой.
Дома Соломон Израилевич уже по обыкновению прихватив верхнюю одежду и зимнюю обувь, прошагал к себе в комнату. Из Олюшкиной половины раздавался негромко звук какого-то фильма шедшего по телевизору. Поужинав остатками сегодняшнего обеда, Соломон Израилевич принялся за процесс чтения. Читал Соломон Израилевич в своей жизни много и очень любил это занятие, отдавая именно чтению предпочтение в свободные часы. Однако в век информации очень много интересного в книгах было не сыскать или же очень трудно накопать, а потому в последние годы Соломон Израилевич пристрастился и к интернету и всевозможным научно-популярным фильмам. Читал Соломон Израилевич в этот вечер где-то до половины двенадцатого. И вдруг, как раз около половины двенадцатого раздался звонок на мобильный телефон. Номер не определился. Ну, кто может звонить в такое позднее время? Да с моей работой кто угодно. Сам себе задал вопрос и сам же на него и ответил Соломон Израилевич. Соломон Израилевич нехотя взял трубку.
- Алло! Соломон Израилевич? Здравствуйте! - заговорил незнакомый мужской голос, как показалось с небольшим акцентом. - Слушайте внимательно! Тринадцать стрел выпущены! Для вас есть работа.
- Кто это? Какая такая работа? - отвечал немного изумлённый Соломон Израилевич. Отвечал, а мозг сам собою почему-то зацепился за фразу-маркер про стрелы.
- Кто мы догадайтесь сами. Привет от покойного батюшки вашего. Надеюсь, теперь припоминаете?! - спокойно продолжал голос с акцентом.
Конечно же! Припомнил Соломон Израилевич как раз эдак около пяти за всё время при жизни отца, тот говорил ему про стрелы, выпущенные по врагу. Что фраза эта является ключом к действию. Так сказать, паролем. Что проигнорировать её нельзя никак. Что само существование Израиля Яковлевича и сына его и его детей, заключалось в ожидании этой фразы и последующих за ней команд и указаний. Ещё говорил отец, что все они в роду по мужской и женской линии являются глубоко спящими агентами. Агентами, призванными быть может так никогда и не проснуться, но уж если понадобится, исполнить всё что от них потребуется. Это и есть наш священный долг! Говорил отец ещё маленькому Соломону. А кто такие эти указатели? И в чём смысл? Спрашивал Соломон.
- Они есть вся мудрость и вся сила. Они есть изменение мира. Они есть главное в возрождении нашего народа, - отвечал отец, мало чего понимающему Соломону. Повзрослев, Соломон Израилевич вовсе забыл про эти самые разговоры. Счёл эти разговоры Соломон Израилевич скорее за фантазию отца, чем за реальность. Скорее за подачу желаемого взамен действительного. Ерунда какая-то, вот что это, давно решил Соломон Израилевич и ерунду эту как обычно с ерундой поступают, попросту из головы отправил. Однако звонок вечерний говорил об обратном. Ведь не мог никто знать об их разговорах с отцом сто летней давности. Тем более в таких мелочах.
- Это какая-то шутка? Что вы хотите? - неуверенно, но вместе с тем заинтриговано отвечал Соломон Израилевич в телефон.
- Да какие же могут быть шутки в столь позднее время?! Ни в коем случае Соломон Израилевич! Всё полностью серьёзно. Про вас как видите, не забыли. Да кстати, пускай вас, более не тревожит вопрос непристойного поведения вашей супруги. Уверяю, завтра вечером дома вас будут ожидать только лишь тишина и покой. Никаких более пресловутых Эдиков, уж поверьте мне на слово. Не останется ни единой вещички на добрую память, - продолжал шокировать голос с акцентом.
- Но чем я могу быть полезен? Я простой помощник редактора в мелком журналишке. И откуда вы знаете про мои отношения непростые и про Эдика?
- А ещё весьма умный и практичный человек. А должность ваша как раз плюсом, - не сдавался голос с акцентом. - Поверьте, мы много чего знаем, а узнать про какого-то там Эдика совсем пустяк. Так вот! Нам необходим качественный сбор информации. Нет-нет, не государственных тайн и прочей белиберды, как вы, наверное, себе нарисовали. Информации другого плана. Информация об одарённых людях, интересных нововведениях и открытиях по тем или иным причинам не имеющая возможности прорваться в мир. Кто как не жёлтый журнальчик получает её первым. Только и всего Соломон Израилевич. Только и всего дорогой! Кто как не вы уже на этапе поверхностного ознакомления сможет отделить и откинуть обычные восемьдесят процентов брака в данной сфере. Записывайте телефонный номер и адрес электронной почты. По ним будем держать постоянную обратную связь. - Подытожил голос с акцентом и надиктовал обещанный номер вместе с почтовым ящиком.
- Что же мне всё-таки практически делать? - все ещё с непониманием спрашивал Соломон Израилевич.
- А ничего особенного! Интересуйтесь, спрашивайте, подслушивайте. Если что интересного нароете, пишите, звоните. В вас верят! Если что стоящее ухватите, непосредственно живое участие в этом проекте за безграничным финансированием и получите. А теперь вынужден попрощаться, в одной только Москве ещё более сотни человек обзвонить намерение имею. До свидания!
В трубке зазвучали гудки, так что Соломон Израилевич попрощаться и не успел.
Далее Соломон Израилевич отложил книжку и размышлял. Не совсем верилось Соломону Израилевичу во что-то конкретное. Подозревалось что это розыгрыш. Однако розыгрыш очень как бы странный получался. И отбросил тогда Соломон Израилевич непонятное подальше. Переключился непонятно зачем к неприятному утреннему чиху. Пожалуй, думай Соломон Израилевич про этот отвратительный чих поменьше, всё бы и обошлось. Но вот почему-то засел этот чих упорно в голове. Да так упорно, что к двенадцати часам Соломон Израилевич взял, да и затемпературил. Сперва слабенько затемпературил, градусов эдак тридцати семи и пяти не более того. Но вот далее поползла температура вверх. Очевидно, это было, и плохо сказывалось, прежде всего, на самочувствие. То в жар кидало Соломона Израилевича, открывал тогда он окно. То морозить начинало, закрывал тогда он окно и кутался под двойным одеялом. Лекарств от подобного рода симптомов, к сожалению, у Соломона Израилевича не было. Так и не зашёл Соломон Израилевич по пути домой в аптеку. Забыл. Бежать в аптеку теперь было поздно, да и не было сил. Оставалось, одно - попытаться уснуть. Вот как раз это при увеличивающемся жаре, получилось весьма скверно. Сознание на пороге сна вошло в изменённое состояние. Но не бредовые галлюцинации поймал Соломон Израилевич в текущем неприятном состоянии, возникшем из-за жара. Нет-нет! Надоедавший весь день женский голос в правом полушарии мозга вот было то первое, что услышал Соломон Израилевич на пороге входа в сон.
- Соломончик! Дорогой мой! Душа родная! Только без истерик, побереги сердечко. Ведь как чувствовала моя упругая попка быть беде. Ей Богу, прознали паразиты про тайник! Скорее проверяй, а уж затем в полицию и только в неё, - плаксиво запричитал женский голосок.
И Соломон Израилевич в полубредовом состоянии, обливаясь градом пота, с трясущимися руками принялся освобождать вход к тайнику. С ужасом и глазами навыкат Соломон Израилевич с третьей попытки подцепил шляпку и открыл крышку. Все свёртки казалось, были на месте. Немного придя в себя, Соломон Израилевич стал поочерёдно их извлекать и проверять. Две шкатулки так же были целы и невредимы, а три мешочка которые уже не входили на расстояние вытянутой руки, и чтобы их извлечь, нужно было тянуть их за верёвочку, так и они были там в глубине. Их Соломон Израилевич даже не стал вытягивать. Лишь подёргал за верёвочку, убедившись, что на другом конце её имеется то, что надо. Соломон Израилевич сел на пол и с облегчением вздохнул. Фу ты бля! Надо же такому померещиться. Так срочно в кровать и спать! Скрыв тайник, Соломон Израилевич кое-как добрёл до кровати и рухнул на неё. Морозило, а потому укрылся и только закрыл глаза как опять.