Дружить с геем. Всенепременная, необходимейшая добродетель для дамы, которая не желает прослыть глупой необразованной страшной бабой с сомнительным вкусом. Причина многочисленных внутрисемейных конфликтов: пузатые супруги, поклонники творчества Григория Лепса, обычно не разделяют слишком широких взглядов жены — но в целях сохранения ячейки вынуждены терпеть «пидорасика» и даже принимать его у себя дома. Дружба с геем, по замыслу инициаторши, не только демонстрирует либерализм взглядов (каковой либерализм, на удивление, сохраняет притягательность в глазах света, в остальном вроде поумневшего), но и является своеобразным пропуском в мир высокого гламура, и в самом деле довольно сильно населенного членами профсоюза. На самом деле, пропуском туда являются деньги, и они одни, — но к пониманию этого каждый пусть приходит сам.
Иметь Духовного Наставника. Именно так, с двумя большими буквами. В районной газете, где я работаю, есть рубрика про быт. Мы спрашиваем, как человек решает проблемы с ГАИ, какую книжку прочитал, на что потратил в последний раз тысячу долларов, а что приобрел за большую сумму. Так вот, все чаще в ответах фигурирует тема Бога. «Последняя книжка, которая вам понравилась? — Святое Евангелие». «У кого вы были недавно в гостях? — У моего Духовного Отца». «Кто был у вас в гостях? — Сестра Прасковья». «Последняя серьезная покупка? — Икона Спасителя, написанная рукой художницы из Августейшей фамилии». «Чай или кофе? — Как Господь пошлет». Ну что тут скажешь... Список закрыт.
Начало
Американский бизнесмен о России 1917 года
Множество жандармов, казаков и солдат по всему городу. Приблизительно до четырех часов пополудни манифестации не провоцировали никаких беспорядков. Но скоро публика начала приходить в возбуждение. Запели «Марсельезу», вытащили красные знамена, транспаранты, на которых было написано: «Долой правительство!», «Долой Протопопова!», «Долой войну!», «Долой немку!» Вскоре после пяти часов на Невском произошли одна за другой несколько стычек. Были убиты три манифестанта и три полицейских чиновника; насчитали до сотни раненых. Я беспокоился, покинули ли Нижний Новгород Джозеф и Стивен. Новостей поступало очень мало, в основном все новости были с фронта. У русских хорошо получалось держать народ в неведенье. Многие выходцы из кругов интеллигенции сочувствовали народу искренне, хотя сами происходили из богатых семейств!
Вечером спокойствие было восстановлено. Я воспользовался этой передышкой, чтоб пойти с женой моего секретаря, виконтессой дю Альгуэ, на концерт Зилоти. По дороге мы поминутно встречали патрули казаков. Знаете, какое ощущение, когда эти гордые, ничего не боящиеся, строптивые люди оказываются в непосредственной близости от вас?! Ощущение дуновения с того света, ибо, похоже, это одни из немногих, кто по-прежнему остаются верными царю и кого действительно опасаются все — и большевики, и меньшевики, и эсеры с анархистами.
Зал Мариинского театра почти пуст, не больше пятидесяти человек; в оркестре тоже много пустых мест, некоторые музыканты не пришли. Мы выслушиваем, а скорее претерпеваем, Первую симфонию молодого композитора Стравинского; произведение неровное, местами довольно сильное, но все его эффекты пропадают в изощренности диссонансов и сложности гармонических формул. Эти тонкости техники заинтересовали бы меня в другое время, но сегодня вечером они меня раздражают. Очень кстати на сцене появляется скрипач Энеску. Окинув грустным взглядом пустой зал, он подходит к креслам, которые мы занимаем в углу оркестра, как будто бы собираясь играть для нас одних. Удивительный виртуоз, достойный соперник Изаи и Крейслера, производит на меня сильное впечатление своей игрой, простой и широкой, способной доходить до самых тонких модуляций и самого бурного воодушевления. «Фантазия» Сен-Санса, которую он исполнял, дивная по своему пламенному романтизму. После этого номера мы уходим.