Фиумский инцидент канул в Лету, его все забыли. Забыли и его главного героя адмирала Маньковского.
Через девять лет, когда не было уже на планете ни Российской, ни Австро-Венгерской империй, а «Цесаревич» (переименованный в «Гражданина»), «Богатырь» и «Рюрик» гнили в Кронштадте (ни один из этих кораблей в море больше не вышел), в маленьком русском городе Ельце 60-летний вице-адмирал Николай Степанович Маньковский был арестован ВЧК и убит в тюрьме.
В этом же 1919 г. на Балтике тральщик «Китобой», кораб-лик водоизмещением 280 т с двумя маленькими пушками, ушел от красных в Эстонию, подняв Андреевский флаг. В начале 1920 г. из-за возможности захвата эстонцами «Китобой», которым командовал лейтенант Оскар Оскарович Ферсман, до этого воевавший в армии Юденича в качестве танкиста, двинулся вокруг Европы в Крым, к Врангелю. 27 февраля он пришел на рейд Копенгагена, где стояла мощная английская эскадра во главе с линейным крейсером «Худ». Командующий эскадры приказал «Китобою» спустить Андреевский флаг, потому что Британия его больше не признает.
Если отряд Маньковского в Фиуме уступал австрийцам примерно в 10 раз, то боевые потенциалы «Китобоя» и английских кораблей были в принципе несопоставимы. Тем не менее Ферсман отказался спускать флаг и заявил, что будет воевать.
Конфликт был улажен находившейся в Копенгагене вдовствующей императрицей Марией Федоровной. Благодаря ей тральщик, не спустивший флага, был снабжен продовольствием и углем. Он дошел до Севастополя, принял участие в эвакуации армии Врангеля из Крыма и вместе с другими кораблями Черноморского флота ушел в тунисский порт Бизерта. Оскар Ферсман умер в 1948 г. в Аргентине.
Маньковский ничего не узнал о своем достойном наследнике Ферсмане. А страна забыла обоих.
«М» и «Ж»
Гендерная честь
— Ну девка-то гуляла, вот и убили, — он сказал и почесал подбородок. Буквально — под бородой. Оттуда посыпалось.
Разговаривали о деле Ани Бешновой. Пятнадцатилетняя девочка, которая возвращалась ночью домой. Возле дома ее поймал и долго насиловал рабочий-гастарбайтер. Потом убил. Обычно такие дела никто не расследует. На этот раз, правда, народ достали, и вышел шум. В тот момент еще было неясно, чем оно кончится, — но все уже гудело.
— Эти... — он не нашел подходящего слова, обозначающего приехавших в Москву из Азии и с Кавказа, — они люди с моралью. У них Коран, все по Корану живут. Для них женщина — святое. Если она чистая. А если гулящая — она нечиста, погана! А русские бабы все гулящие, их весь Кавказ бл...ми считает, потому что себя не блюдут. Вот и трахают их, что уважения нет, — он опять поскрипел ногтями в бороде.
Наверное, у меня на лице нарисовалось что-то нехорошее, так что собеседник счел нужным несколько сдать назад.
— Нет, конечно, девочек убивать нельзя, и все такое, — это он проговорил быстро и небрежно, отдавая гуманизму его две копейки. — Но ответственность какая-то должна быть за свои поступки. Ведь у нее парень был, она с ним спала, значит, не девушка уже была. Небось и не с одним. Пивко посасывала, ночью ходила. Приличные ночью дома спят. Вот и результат. Меньше гулять надо по ночам, с пивком-то... Ей там, наверное, все порвали.
Это уже было добавлено с явным удовольствием.
Я смолчал, стиснув зубы. Мне стало интересно, до чего еще договорится этот высоконравственный.
— Я православный, в Бога верую, — продолжал он, — и Сталина считаю святым. Хоть он и церкви закрывал. Зато при нем все молодухи девственницы были. Немцы проверяли в оккупацию. И потом писали Гитлеру, что такой народ победить невозможно.
— Что, Гитлера целками закидали? — не выдержал я.
— Нравственностью победили, — собеседник строго глянул, типа, не шути тут. — Нравственным подвигом.
∗∗∗
Люди не любят непонятного, в том числе непонятных слов. То есть они с ними готовы мириться — если не владеют собой. Но когда русские люди собой владели — до семнадцатого года — они и с языком обращались, как со своим имуществом, инача и пополняя его строй и состав по мере надобности. И когда встречались с заезжим незнакомым словом, пытались встроить его в язык, сведя к знакомому. Например, обезьяну в народе называли «облизьяной» — дескать, облизывается.
Интересно, что иностранное слово «мораль» произносилось как «мараль» — от «марать». Это было всем понятно. Марали дегтем ворота дома девки, которая себя не сберегла. Чтоб опозорить. Честь девичья да верность женская — главные женские добродетели. Все остальное еще как-то обсуждаемо, но это — вроде как основа основ.