Какой- то бородатый дедушка протиснулся сквозь строй стоящих в проходе пассажиров и ни с того, ни с сего вышел на станции Хрипань. Интересно, зачем дедушке, живущему в Шатуре или в Куровской, нужно в семь утра ехать на станцию Хрипань. Совершенно непонятно.
Обычно в это время продавцы по вагонам не ходят, пройти невозможно, но вот вдруг появляется продавец и начинает мучительно протискиваться, газета «ЗОЖ» («Здоровый образ жизни»), журнал «Садовод», брошюра «Секреты домашнего консервирования». Пассажиры ругаются. Милиционер в сером милицейском бушлате покупает брошюру про домашнее консервирование.
Станция Вялки, станция Овражки. Уже скоро. Болит спина, не получается уснуть, нога совсем затекла. Ничего, уже скоро, хотя ехать еще очень далеко, но уже другими видами транспорта, можно будет немного размяться, а потом мучения дороги сменятся мучениями работы, хоть какое-то разнообразие.
В Люберцах в вагон вваливается какое-то дикое количество пассажиров, как они все уместились. Тетенька с сумкой нависает над любителем кроссвордов, другая тетенька поставила свою сумку чуть ли не на голову парню-сыну. Тепло давно превратилось в духоту. Болит спина, затекла нога. Еще три перегона.
Наконец, Выхино. Вагон исторгает из себя примерно половину содержавшихся в нем пассажиров. Наконец-то можно разогнуть ногу, выпрямить спину.
Толкотня на платформе, суета около турникетов. Молодые парни, оттолкнувшись руками, перепрыгивают через запрещающие механизмы турникетов.
Теперь метро. На станции метро «Выхино» очень узкие платформы. Пассажиры не равномерно распределяются по всей длине платформы, а стараются кучковаться напротив воображаемых дверей будущего поезда, чтобы было удобнее эти двери штурмовать. Поезд подходит, двери открываются, и стоящие у самой двери врываются в вагон и моментально занимают сидячие места. Через две-три секунды начинается борьба: одна часть людей останавливается перед открытыми дверями, чтобы поехать на следующем поезде сидя, а другая часть напирает изо всех сил сзади, чтобы успеть в этот поезд, пусть и придется при этом ехать стоя. Конфликт скорости и комфорта. Толкотня, давка, мат, проклятия. Наконец, двери закрываются, и цикл бега и борьбы повторяется.
До края платформы удается добраться в три приема, три поезда приехало, наполнилось людьми и уехало, и вот он, край платформы, самое выгодное место - можно будет первым ворваться в следующий поезд.
Сзади наседает толпа. Что-то долго нет поезда, обычно они один за другим идут. Вот, наконец, поезд. Поезд останавливается, двери не открываются. Женский голос, усиленный громкоговорителем, объявляет, что на поезд в сторону центра посадки нет, отойдите от края платформы. Отойти от края платформы никак невозможно, сзади напирает толпа. Поезд довольно долго стоит, и потом медленно уезжает. Самый краешек платформы. Сзади напирают. Как бы не упасть. Как бы не упасть. Любой сколько-нибудь ощутимый толчок из толпы - и неизбежное падение на рельсы. Как бы удержаться. Еще немного, и придется упасть на рельсы. Медленно подъезжает следующий поезд. Самый край. Только бы не упасть. Чтобы не получить по башке зеркалом заднего вида, приходится изо всех сил отклоняться назад. Поезд остановился. Двери открылись. Рывок, бросок к сидячему месту. Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Рязанский проспект».
Можно поспать.
Снится платформа станции метро «Выхино», самый край, сзади наседает толпа, приходит поезд, двери не открываются, женский голос объявляет, что на поезд посадки не будет и что надо отойти от края платформы, потом приходит еще один поезд, и еще один, посадки все нет, и вот - падение, и другие люди тоже начинают массово валиться с платформы вниз, на рельсы, со стороны депо мчится на полной скорости синий поезд с ярко горящими желтыми фарами, сейчас он всех передавит, осторожно, двери закрываются, следующая станция «Пушкинская».
Пора выходить.
Семь пятьдесят утра. От железнодорожной станции Куровская до станции метро «Пушкинская» - час сорок езды. Ну, вообще-то, не так уж и много. Ничего, нормально. Многие вообще из Тулы ездят, из Твери. А из Куровской - ничего. Ничего, как-нибудь. Бывает и хуже.
Правда, это еще не все. Надо ехать дальше.
Переход, потом в отнюдь не переполненном вагоне три остановки до «Динамо».
На поверхности Земли уже светло. Остался последний бросок.
Маршрутки на этом маршруте устроены так, что в них есть только одно более или менее удобное место - впереди у двери. Все остальные места без исключения - неудобные. Второе место впереди - коленкой приходится упираться в рычаг переключения скоростей. Две пары кресел, повернутых друг к другу, люди сидят, упираясь друг в друга коленями. Четыре кресла в ряд, вдоль стены. Очень неудобно протискиваться. Еще одна пара кресел - на арке заднего колеса, некуда ставить ноги. И еще одна пара кресел - опять коленками в коленки.