Иногда я загрызал на летнем отдыхе куру, и меня опять били.
В принципе куру мне было жалко.
Но это было выше меня.
…Вы говорили: любить - это значит любить полностью. А любили - на четвертинку. (Я же, не обремененный любовью, - смотрел на вас зорко и прощал вашу манеру любить кого угодно в моем обличье - кроме меня самого. И даже - по-своему был к вам привязан.)
Иногда я лежал на припеке, свернувшись калачиком и пытался дотянуться носом под свой воображаемый первый хвост.
Тогда меня уже били всей деревней.
…Каждый из вас имел семью, детей, второго какого-нибудь человека, люди сильно любят иметь двойников, свои половинки, составлять одно целое («…он мне как сиамский близнец, - говорили вы? Отлично. Можно я заведу такого же? Нет? Я так и думал), я же был всегда - постоянно - третьим.
Поэтому когда мои родители постарели, я не смог уйти от них.
Я тосковал на закате о фальшивой лисьей луне и какой-то не давшейся мне лесной любви, вы на закате тосковали обо мне. Вам стоило только протянуть руки - и вот оно ваше счастье. Мне вообще не нужно было тянуть свои руки и лапы, у меня на руках и лапах были вы, и вы плакали. Если я говорил, что собираюсь уйти от вас, вы плакали громче. Я оставался.
У вас было все, у меня - ничего. Только терпенье.
Поэтому я ушел на сто вторую китайскую войну - и там меня наконец-то убили.
- Расскажи мне все. Мне важна твоя честность. Где ты был на рассвете?
- Кур жрал.
- Не лги мне. Мне это нужно, чтобы я мог жить.
- А мне нужно, чтоб жить, не говорить тебе ничего. Может, если я скажу - я рассыплюсь в дорожную пыль, стану сброшенной мертвой шкуркой? Так уже было - с одной лягушкой. Все очень плохо кончилось. Для нее. Почему же твоя жизнь важнее моей?
- Потому что я люблю тебя…Нет, все равно скажи.
Отлично.
Отлично даже не то, что нам всем невыносима чужая настоящая жизнь (хотя мы и говорим: «Мне главное, чтоб ты был просто честным со мной, я смогу все пережить», а не можем пережить даже молчания), а то, что даже такую жизнь - при всей ее для нас невыносимости - мы хотим у другого отобрать, узурпировать, присвоить. Загнать в наши общие разговоры, обмусолить, исплакать, убить, сделать затхлой (его виной, нашей якобы великодушной, терпеливой мукой). Спрятать в баночку, поставить в подвал, налепить резиновым клеем этикетку «Его честность 2008, октябрь, перламутровое утро». Вместо того, чтобы просто закрыть на другого человека глаза.
И любить его бескорыстно. Почти не видя.
И кто- то еще после этого говорит, что можно любить -сильнее?
V.
Лиса-оборотень, привлекая чистого сердцем (разделив ложе с ни разу еще не источавшим из себя мужской силы, она бы приворожила его к себе и сочеталась с ним брачными узами, чтобы обрести бессмертие), обольстила шайку грабителей, чей старший главарь хотел сделать ее своей женой, но та полюбилась и второму главарю, и третьему, и четвертому, да и многим другим. Они стали ссориться между собой, никак не могли сговориться и потому решили привязать ее к большому дереву, а сами куда-то скрылись. Пять дней и пять ночей терпела она невыносимые муки, будучи верхней частью тела привязанной лианами к стволу огромного дерева, а нижней частью закопанной в землю. В лесу она умерла с голоду через несколько дней, а то и через полмесяца, но после этого душа ее благополучно переселилась в царство теней. («Путешествие на запад»).
В самый короткий день в году, в день зимнего солнцестояниия, мне исполнится сорок лет.
И у меня нет сил ждать еще десять, чтобы превратиться в человека.
У меня вообще больше нету сил ни в кого превращаться.
Ни в мальчика, ни в девочку, ни в женщину, ни в мужчину, ни в говорящего с Небесами, ни в старика, ни в ученого. Меня загнали в нору - из которой я могу только скалиться и лаять (впрочем, и лаять я уже не могу, только глухо ворчать оттуда - и защищаться: приседая на задних лапах, мордой к входу в нору, задом к глухой земляной стенке, - защищаться до последнего).
«…Когда кицунэ получают девять хвостов, их мех становится серебристым, белым или золотым». Это - просто прекрасно. Это - замечательный выход.
Хочу быть белым, золотым и серебряным… Серебряным, белым и золотым…
Поэтому давайте считать, что вот эта пыльная грязная тряпочка с девятью хвостами - это мой вам подарок.
На шапку.
А че? По- моему, вам идет.
* ЛИЦА *