Еще более однозначно дело обстояло в неевропейских культурах, особенно на юге. В кавказских и азиатских обществах женская честь считается тождественной чести семьи как таковой, а ее охранение - это демонстрация силы семьи и клана. Женщина должна быть защищена мужчинами. Ее чистота - не ее заслуга, а заслуга мужчин, которые ее охраняют. Если же такой защиты нет, она тут же становится объектом домогательств, а то и жертвой насилия. Как, впрочем, и мужчина…
Все это, конечно, касается именно традиционного общества. В котором традиционная нравственность и традиционная же безнравственность пребывают в равновесии. Достаточно тонко настраиваемом, отчасти циничном, и всегда прагматичном. Простой народ вообще прагматичен и несентиментален, ему надо жить и выживать, дом тащить.
Когда же над избами или хижинами начинают дуть ветра перемен - начинается беда.
***
О том, как гибнут старые добрые нравы под растлевающим дыханием буржуазной модернизации, тоже написано столько, что читать - жизни не хватит. Собственно, добрая половина реалистической литературы - как раз об этом самом. Потому что очень уж выигрышные декорации.
Если же посмотреть на то, что происходит на самом деле, мы увидим, что сам образ «растления и разложения морали» неверен. Ибо происходит не разложение, а, как бы это сказать, обострение. Да, именно так: обострение моральной проблематики. Еще можно сказать - «проблематизация». То есть то, что раньше принималось без рассуждений, теперь становится предметом спорным. На тропках, которыми ходили поколения, вдруг появляются камни преткновения разной величины и тяжести.
Это касается и нашей темы.
Модернизация, как известно, несет с собой - помимо всех прочих благ и неприятностей - еще и эмансипацию. Это касается и мужчин и женщин, поскольку и те и другие эмансипируются от семьи. Люди становятся все свободнее от тягла, от системы традиционных обязанностей, у них появляются новые возможности - что сопровождается, как обычно, новыми опасностями и потерей ориентиров, в том числе и моральных.
В самом деле. Мужик бросает землю, овин и хлев, и идет на заработки в город. Там он, допустим, остается. Хозяйством - в привычном понимании этого слова - он там не обзаводится, там жизнь другая. Дома тоже нет - так, какие-то «комнаты». Нет привычной родни, зато есть товарищи - с которыми совершенно по-другому строятся отношения, этому еще надо учиться… И главное - непонятно, кому тут быть верным.
Решений нашлось три.
Первое, сейчас официально считающееся единственно возможным - это переход к так называемой современной семье. Это довольно новое изобретение. Интересна она тем, что выводит человека за пределы обычной моральной дилеммы - воинской верности начальнику и крестьянской верности дому. Возникло нечто третье; как долго оно просуществует - вопрос открытый.
Идея современного брака состоит в том, что супруги должны быть верны друг другу - не дому, не семье, а именно друг другу, «как человек человеку». По сути, это крайне странное перенесение идеи личной верности (исходно - антиженской) на семейные отношения. Супругам предлагается считать друг друга напарниками - в воинском смысле слова. Или, в более мягкой формулировке, - партнерами. Которые вместе идут по жизни, прикрывая друг другу спину и завоевывая себе успех.
Картинка красивая. Некоторым такое удается. Или хотя бы удается это имитировать - что тоже имеет свои плюсы.
Но это - только один вариант. А есть еще два.
Так, в мужчине может взыграть «воинская мораль», в описанном выше смысле. Которая исключает само понятие дома и семьи и ориентирована на верность товарищам и начальству. Тут же начинают складываться соответствующие коллективы - представляющие, как правило, нечто среднее между бандой и сектой. Они имели разные формы - начиная от натуральных банд и кончая, скажем, марксистскими кружками. Но что касается половой морали, она там везде одинаковая - да-да, та самая. В лучшем случае женщина - «тоже товарищ», в обычном - проститутка, в худшем - жертва. Женщины, впрочем, ведут себя не лучше, только тут спектр другой - от все того же «товарища» до хитрой и корыстной шалавы, умеющей «тянуть с мужика» и его же кидать… Избавим себя от подробностей, они описаны в реалистической литературе последних веков.
Другая реакция - желание устрожить нравы, вернуться к традиции, к верности дому и роду. Причем нарочито, с удвоенной силой, с надрывом и нажимом. Женевские кальвинисты, кавказские ваххабиты или свежевоцерковленные православные - все требуют строгостей, причем ради самих строгостей.