– Чем лучше прячешь, тем легче это найти. – Шепнул голос мне на ухо, который я точно никогда не смогу забыть.
– КТО ТЫ!? – Я подорвался с трона и закричал на весь зал, словно тронулся умом окончательно.
– Имя мне – Грех Зависти, большего тебе знать незачем. – По голосу грех точно ухмылялся. – Беги к любимой, если успеешь, смертный Правитель.
Я бросился, что было сил к стоянке с каретным экипажем, как меня окликнул начальник личной стражи. Только он и еще пара человек кроме моей семьи, знали меня в лицо, им я доверял как себе. Он мне сообщил, что на обочине главной дороги была обнаружена карета, принадлежащая семье Правителя. Карету с ее содержимым доставили как раз на стоянку. Я велел всем слугам и солдатам убираться, так как знал исход. Ноги, как и все тело, налились свинцом, каждый шаг, приближающий меня к карете с женой, давался с усилиями. Я не хотел видеть и верить, что погубил ее. Отрицал, что такое могло быть возможным, словно в бреду я бормотал имя жены, звал ее, но из кареты не доносилось и звука. Надежды одна за другой стали покидать мое сознание, душой я чувствовал, что ее больше нет, но разум и сердце отказывались признавать этот факт. Очень боялся открыть каретную дверь, после которой моя жизнь не станет прежней. Не будет семейных посиделок, ужинов, времяпрепровождений, я больше никогда не услышу тихий и милый голосок своей любимой. Ее изумрудные глаза не будут больше светиться счастьем, когда я через силу буду проявлять нежность. Я больше не смогу с ней говорить, никто больше не будет меня понимать. Медленно с всхлипом я приоткрыл дверцу экипажа. Моя душа словно умерла при жизни. Внутри вся бежевая ткань сидений была забрызгана кровью. Шторки оборванны, на обивке были острые порезы, как от когтей. На самом сиденье лежала лишь голова Софи, которая была еще теплой. Первый раз в жизни я рыдал от всего сердца, не сдерживая себя. Я кричал как бешенный хищник, который был готов уничтожить все на своем пути. Вот только виновника мне было недостать, он был вне моего воздействия. На обивке была выцарапана надпись: «Сказка стала реальностью».
Тогда я понял, что моя дочь в смертельной опасности. Поэтому домой в Ариану она не вернулась, и я к ней за все года не приехал, так как боялся, что не смогу уехать без нее. Я решил отрезать нашу семейную связь, чтобы она жила обычной жизнью. Выяснилось, Моргана Сеинт была ведьмой, как ходили слухи, я попросил уберечь мою дочь, хотел, чтобы она забыла меня и Софи, чтобы Рейчел жила спокойно среди обычных людей, ничем не выделяясь из толпы. Поэтому ей сменили фамилию, а именем я не был готов жертвовать, так как супруга сама его выбирала для дочери ... Так, я отдалил Рейчел от себя и семейной фамилии Кэндал, думал, что так для нее будет лучше. Но вселенная словно решила снова поиздеваться надо мной до конца, намекая мне, что от судьбы мое дитя никуда не денется, как бы я ее не прятал. Даже будучи в самой глуши, предназначение ее нашло, словно корабль, шедший на маяк. А я снова ничего не могу поделать. Я опять бессилен, как и в тот день, когда незнакомец вломился в мой замок, словно тот был у себя дома.
На аудиенции я не верил, что толпа молодых баб, по-другому не мог ее назвать, что стояла за спиной Габриэля Сеинта, является святыми добродетелями, которые спасут всех нас, как примитивной сказке для детей. Я непонимающе смотрел в сторону гостей, и общими фразами говорил то, что был должен сказать, как Правитель. Я и не подозревал, что моя дочь стоит среди этих святых, поэтому и подумал, что все это сплошное надувательство. Однако, когда она впервые подала голос, я заметил ее за спиной кареглазой девчонки, которая осмелилась разговаривать в неподобающем со мной тоне. Как же она была похожа на Софи, особенно глаза. Будто я смотрел в очи своей давно погибшей супруги, меня словно обдало холодом. И после мучений на троне, когда мое сердце будто сдавило в тиски, в голове снова всплыла давно забытая фраза, что была на сиденье в окровавленном экипаже «Сказка стала реальностью». Боюсь, что это так.
Фанатики церкви все мозги мне проели, что внук Морганы Сеинт является стражем семи сестер. Я долго размышлял, стоит ли его отсылать в монастырь, как того и желали церковники и верующие. Я изучал легенды и пророчества, собирал все записи о святых добродетелях и грехах, что хранились в самых потаенных уголках долины. Потом пришел к выводу, что лишний щит для моей дочери будет не лишним, он к тому же и был знаком с ней, хоть и недолго. В случае чего он бы смог сделать то, чего не смог обычный человек в моей роли, когда был молод. Пусть я и отдал ему приказ собрать всех сестер, но не думал, что он поймет, что моя дочь и есть святая. На него в принципе не нужно было срываться, скорее я был зол на самого себя.