Настойчивый стук в дверь повторился вновь, от чего было ощущение, что мне в прямом смысле стучат по голове. Это и вырвало меня из раздумий. Я начала вставать с постели и от спешки запуталась в одеяле, которое так не хотело меня отпускать. Собственно поэтому я оказалась на полу, грохнувшись с воплем. Несмотря на этот инцидент, стук в дверь не прекращался, что начинало выводить из себя. Стиснув зубы, кое-как выпуталась из одеяла, что теперь было на полу, и подошла к двери размашистым шагом. Резким нажатием на ручку распахнула одну из дверных створок и выглянула с недовольным лицом за пределы комнаты. Перепуганная служанка с подносом точно подпрыгнула на носочки и сообщила, что после завтрака, Глава долины ожидает меня в тронном зале, поэтому девушка посоветовала мне поспешить. Я слегка кивнула и взяла поднос у слуги, на котором размещалась моя еда. Я присела на кровать и тяжело вздохнула, сбираясь одеваться. Пища не лезла в горло, мне лишь хотелось, чтобы остальных выпустили с камер.
Натянув на себя одежду, я ненароком подошла к мольберту, накрытый мантией. Моя рука вновь потянулась к черной вуали, чтобы я смогла снова увидеть великолепный предмет, от которого так и веет аурой мастерства настоящего художника. Убрав накидку, увидела мольберт, который совсем недавно чуть не упал из-за моей неуклюжести, точнее вчера вечером. Он был тонкий и изящный из черного дерева, покрытого лаком. Дотронувшись до него, я поняла, что боюсь его сломать, так как он был хрупкий на вид. Его гладкая и ровна поверхность предавала ему идеальный и совершенный вид. Мне вспомнился момент, как в резиденции семи грехов Дарий помогал мне выбрать мольберт, но ни один из них не мог сравниться с этим. Меня настолько переполняли эмоции, что снова захотелось прикоснуться к кисти и выплеснуть все свои эмоции на холст. Забытая страсть к художеству вновь окатила всю меня. Перед глазами, словно вспышки, всплывали моменты, когда я отдавала всю себя искусству в деревушке Сан-Шато, как раз за разом пыталась рисовать портрет Юджина, и он разрывал эскизы, как я не могла взять в руки кисть из-за психологической травмы, как Дарвуд подарил мне место для художества под старой ивой на озере ... На глазах выступили слезы. Если Адриан не возьмет своих слов обратно, то мне бы хотелось взять этот мольберт с собой в башню сестер, его красотой я была шокирована с первого взгляда. Ощущение, когда вещь западает тебе в душу с первого взгляда, вот так это было у меня.
Вздохнув, я накрыла мольберт черной мантией и поспешила в торный зал, ведь остальные святые ждут, а из-за меня они долго и при этом незаслуженно пробыли в темнице. На пороге оглянулась на мольберт под мантией и мысленно сказала ему, словно тот был одушевленный, что я еще увижусь с ним.
Дворецкий привел меня в тронный зал, распахнув предо мной белоснежные двери с золотыми орнаментами. Адриан оказался совсем не на троне, как я ожидала, а сразу у входа с убранными руками за спину и пристальным взглядом. Вид у него был как обычно суровый, но взгляд не тот, что в первую встречу. Адриан хотел казаться жестким правителем, но я уже знала, он не такой, каким хотел казаться. Может я ошибалась, но так чувствовала.
– Почему все женщины такие? – Адриан свел брови и попытался ухмыльнуться.
– Какие? – Я точно не ожидала такой первой реплики, поэтому мои глаза округлились.
– Опаздывающие. – Насмешливо протянул слово Глава долины и зашагал в сторону трона. – Так вот, на счет кольца. – Кэндал, как всегда переходил сразу к делу, настраивая свой королевский тон. – Я не ошибся, когда сказал, что где-то видел подобное. – Я навел справки, и оказалось ... – Не успел договорить Адриан, как другие двери слева от трона с грохотом распахнулись.