На разрыв третьей струны я начала неадекватно реагировать. Дженн разрубила Атамом нить, идущую из живота. Пустота ощущалась, как в первый раз. Меня действительно охватила паника потери. Я не могла поверить, что реально лишусь его поддержки, превращаясь в главного врага и первую мишень для уничтожения. В голове всплыли последние слова Дарвуда, которые были мне адресованы: «– Беги ягненок, убегай, проваливай! Я буду ждать тебя в будущем, ... чтобы уничтожить». От этого только сильнее бросило в дрожь, отзывающуюся во всем моем теле. По сути, говоря, я начала отрицать факт утраты. Ослепила некая пелена, которая не хотела растворяться, и мое сознание даже противилось этому. В мысли закралось понимание, что потеря будет постоянная, то есть навсегда. И тут паранойя вышла из подвала башни семи сестер, открывая дверь с ноги, где мы впервые очнулись, и я, казалось, начала сходить с ума. Мне начал мерещиться Дарвуд, даже иногда видела его лик, вместо любого посетителя, который приходил ко мне в коморку проверить самочувствие. Временные помутнения сильно пугали, так как это было звоночком в дверь о надвигающемся безумии. Во снах меня не переставала преследовать мелодия скрипки, что так успела полюбиться мне в резиденции семи грехов, и на данный момент так стала ненавистна, но я отчаянно хотела ее услышать. Это была как некая зависимость, которая причиняет тебе боль, но ты хочешь ее вкусить из-за приятных мгновений прошлого. Много раз я просыпалась с мыслью, что башня святых мне причудилась, и сейчас я вот-вот встану и пойду рисовать картину на свой любимый островок под ивой. Однако реальность с треском рушит мои планы снова и снова, как она будто хотела швырнуть мне правду в лицо. От сумасшествия спасали вечерние посиделки в трапезной, хоть так я отвлекалась на живые голоса, даже иногда делала попытку смешка.
Дженн с иронией заверила, что самая лучшая порванная нить была, как раз четвертой, идущей из правой ноги. В тот момент во мне, как будто что-то вспыхнуло, я мысленно корила всех, считая виноватыми, в том числе и себя в главной степени. Когда меня пытались успокоить от криков, я посылала всех настолько, насколько позволяло расстояние в башни семи сестер. Некая агрессия вырвалась из меня за все время накопления. Я злилась на себя за свою наивность и опрометчивость, на Юджина за его поступки, на свою карму, которая вечно меня находит. На вопросы о помощи со стороны сестер и стража я огрызалась и отмахивалась. Ну чем они могли помочь мне? Склеить все нити обратно и сделать вид, что ничего не было? Я срывалась на всех, даже на Дженнифер. Я пудрила ей мозги своими необоснованными обвинениями в свой адрес, от чего подруга была возмущена. Пыталась отыскать во всех событиях прошлого, которые предшествовали текущей ситуации в башне сестер, доказательства, что я не сделала все возможное. Корила себя за побег, хотя не понимала почему, и от непонимания негодование ощущалось всей душой. Мое настроение сменялось молниеносно, от необъяснимых слез до активной помощи Амели по хозяйству. Правда, так же резко наравне с подвижностью позже появляется усталость и слабость, из-за которых возникало сильное желание уединиться. Из-за смены настроений я точно походила на безумную, и страх время от времени закрадывался в мысли.
Разрыв пятой и шестой струны ощущались, как периодом двухдневной тоски, необходимостью побыть в одиночестве, другими словами я глубоко погрузилась в правду потери. Целые два дня я сидела в своей постели и сквозь депрессивный настрой пыталась увидеть смысл произошедшего, а так же разобраться, что делать дальше. Мне уже было не обидно за поступок Дарвуда, я была на пороге, чтобы опустить эту ситуацию, простить и отпустить его. Габриэль часто захаживал в комнату, постоянно принося что-то с собой. На самом деле парень был достаточно разносторонний, с ним можно было обсудить любую тему. Любую, кроме семейной. Мы тактично обходили ее стороной, так как оба понимали, она не к месту. Я пунктуально не задавала вопросов, а Габриэль благодарно переводил всякий раз тему, уходя от ненужной. Страж рассказывал о своих странствиях, впечатлениях касаемо столицы нашей долины – Арианы, а так же пообещал, что все мы скоро посетим этот город, именно тогда я смогу убедиться в словах Габриэля. Я была признательна, что страж не завел разговор о святых, грехах, предназначении и прочей подобной кухни.