Настал седьмой день, и я смогу расстаться с последней струной, идущей от сердца. На этот раз в каменном совещательном зале собрались все святые добродетельницы. Они стояли как солдатики и следили за моими приближающимися движениями. Дженнифер уже сидела за столом перед свечкой. Вид у нее был уставший и измотанный, а из ноздрей у нее торчали два платка, так как она сильно перенапрягалась, и сосуды не выдерживали. На шестую струну, кровь у нее, говорили, лилась как из фонтана, но она все равно не успокоиться пока не закончит начатое. Характер кареглазой чертовки не позволит оставить дело не законченным. Дженн одобряюще ухмыльнулась и протянула руки по обе стороны от свечи. Я спокойно села, повторила движение кистей за подругой и кинула в знак готовности. Было страшно, но я приняла реальность такой, какая она есть – и разумом, и чувствами. Эти семь дней, что я переживала, могли длиться годами, когда как перенесла их всего за неделю. Беспокоилась, что могу сойти с ума, конечно, но, так как я изначально была не совсем вменяемая, это меня и спасло. Я ощутила, как Дженни начала нажимать острием ножа на последнюю нить. В огоньке играли очертания Юджина, который хватался за сердце. Соглашусь с его замешательством и шоком, боль была адская, и она ощущалась в разы больше, чем за шесть сеансов с алой ведьмой до этого. Главный механизм тела пульсировал и наливался холодом и теплом. Из-за такого контраста начинала кружиться голова и пламя огонька двоиться в глазах, а хриплые крики подтверждали, что я снова сорвала себе голос. По серебряной нити начал искриться единственный импульс в мою сторону, и, так как он шел с большой скоростью, то Дженн не успела к тому времени оборвать нить. В последний раз я решила впустить в себя забытое тепло подобной связи. В голове отдаленно завибрировал голос Дарвуда, но я не смогла разобрать слова, кроме как одного: «Остановись». На моем лице вяло дрогнули уголки губ, и в ответ я лишь извинилась и заблокировала связь. Звук порванной лески и резкая отдача в сердце заставили меня замереть с расширенными глазами. На секунду показалось, что мое сердце остановилось и больше не бьется. Я все еще смотрела на огонь свечки, образ Юджина растворялся в пламени. После огонь свечи вспыхнул и резко потух, оставляя за собой шлейф дыма. Слезы застыли в глазах, связи между нами больше не было, я чувствовала эту свободу, но удовольствия от нее было мало. Аритмия резко дала о себе знать, от чего я откинулась на спинку стула, закрыла глаза и начала восстанавливать дыхание. Под шепот святых я через пару минут открыла глаза и обомлела. Метка действительно исчезла с тыльной стороны правой ладони. Пока я терла руку на месте татуировки, подняла свой взор, чтобы осмотреть присутствующих. Дженн победно ухмылялась, запрокинув голову к верху, кровь из носа еще не остановилась. Остальные святые выкатили глаза и рассматривали меня. Непонимающе я посмотрела на стража, задавая немой вопрос, на что парень поставил чашу с водой мне перед носом. Посмотрев в отражение, я вздрогнула. От корней шел темный цвет волос, который доходил почти до плеч. Остальная длина ниже плеча осталась пепельной, была сухой, как сено. Не думая я ловко вытащила Болин серповидной формы из ножен стража и провела по границе живых и сухих волос. Кто-то из святых охнул, прикрывая рот, но мне было все равно, главное – цвет глаза стал прежним. Я покосилась на изумруд на моем среднем пальце, поняв, что даже в таком положении, не смогу от него избавиться. Дело было далеко не в струнах и связи, которые, я думала, способствовали таким чувствам. Значит, я действительно смогла привязаться к кому-то и полюбить. Пока я витала в своих мыслях, Габриэль подозвал нас с Дженни к золотой чаше, которую я заметила еще с самого начала, когда впервые сюда зашла. Нам с подругой нужно было испить голубую жидкость из кубка, как потом его назвал страж. Подруга нахмурилась, точно вспоминая ситуацию на площади в Сент-Дейле. Повторяя традицию испытателя, я окинула присутствующих взглядом, пытаясь найти в их лицах подвох. Но глаза святых отражали надежду и некую радость, поэтому от этой картины было спокойно на душе. Я сделала небольшой глоток из кубка, и мои зрачки заметались, так как ничего не произошло. Повернувшись к святым, изучала каждую взглядом, они безмятежно улыбались, кто-то вообще выдохнул. Затылок зачесался, и рука непроизвольно потянулась к очагу раздражения. Габриэль, стоящий рядом, довольно хмыкнул и развернулся меня к себе затылком. Он смахнул мои короткие волосы с затылка и плеч. По словам Дженн и остальных девушек на затылке у меня появился белый утонченный крест, подобный мне показывала Анжелика. Потом я смогла его лицезреть при помощи двух зеркал, но это было после в нашей коморке.