Спина затекла, поэтому решила пройтись по просторным коридорам башни семи сестер. Теперь мы с Рейчел одни из них, так как получили свои светлые метки. Осторожно я пододвинула кисть руки подруги, что лежала на мне, и под протяжные скрипы старой мебели встала с постели. Наверно, Рейч сильно вымоталась за эти дни, поэтому крепко заснула. Теперь ее не мучили кошмары, она безмятежно бодрствовала со спокойным лицом, от чего было приятно и светло на душе. С накатившейся усталостью я вышла из нашей коморки и пошла бродить по зданию, идя в неизвестном направлении и обдумывая слова Айки. Мне же не могло это просто присниться в бреду? Я хваталась за слова предка, как за последний шанс и отказывалась признавать обратное. Кружа в бесконечных коридорах, я наткнулась на приоткрытую железную дверь, из-за которой выглядывали лучи света. Чем-то мне эта ситуация напоминала момент, когда я впервые увидела Эйдена в дракхолле графства Рейдж. Улыбка сама по себе вырисовалась на моем лице, но быстро погасла, так как сейчас я была не там. Башня семи сестер не заменит замок Вайлда, а обитатели этой крепости самого Эйдена, поэтому нужно быстрее начинать обучаться контролю своей силы. Внутренний голос говорил возвращаться обратно в постель, но я, буду честной, потерялась в планировке здания, поэтому могла до утра спокойно искать нужный пролет. Любопытство к тому же распирало, как и всегда. Я осторожно сильнее приоткрыла дверь и заглянула внутрь комнаты. У окна, как и у нас в коморке стояла кровать с белыми простынями, на столе горела свеча, и из-за приоткрытого окна ее свечение подрагивало. Зайдя в комнату, я смогла оглядеть ее всецело. Каменные стены, потолок и пол были привычно знакомы. Книжный шкаф, что располагался у стола, был хаотично заполнен книгами и картами различных местностей. На тумбочке у постели стоял графин с водой, там же располагались какие-то записи на отдельных листочках. На стене у входа висели два орудия, которые я сразу узнала. Болины серповидной формы располагались ручкой вверх. Теперь я смогла рассмотреть их во всей красе. Лезвие у основания каждого клинка было вымощено в форме рыцарского шлема, наверно из серебра, однако окантовка каждой искусно и мастерски изготовленной части детали были огранены золотой полоской. В некоторых местах серебро отдавало привлекательной синевой, играя на свету. Сама ручка орудий была коричневого цвета, напоминала чем-то драконью чешую из сказок. На концах ручек было круглое отверстие, как раз с помощью него и висели клинки. Налюбовавшись красотой оружия, я вздрогнула от поздно посетившей меня мысли – эта комната принадлежала недобрату. Шумно выдохнув и закатив глаза, я незамедлительно направилась в сторону выхода. Но на глаза попалась знакомая лента, которой была перевязана кипа писем. Медленно с тревожным взглядом я подошла к книжному шкафу и присмотрелась к стопке бумаг. Подобной голубой лентой был обвязан подарок Рейчел, когда мы втроем с бабушкой и недобратом дарили ей первый набор для художеств. Спросите, почему я помню такую мелочь? Да потому что сама выбирала ее и знала каждое переплетение нитей. Этот оттенок мне нравился в детстве, цвет ясного неба. Схватив пачку писем, я развязала ленту и застыла в ступоре. Это были мои письма, которые я писала брату с просьбой вернуться. Я отдавала их бабушке Моргане, но не надеялась на отправку, так как она не знала, где был недобрат. Однако. Если они все были здесь в этой гребанной комнате, значит, бабушка знала о местонахождении блудного внука. Это объясняет ее поведение, отличавшееся от моего. Руки начали непроизвольно дрожать, а злость накапливаться в душе. Письма были вскрыты и наверняка прочитаны. И ни на одно из них этот остолоп-истукан не удосужился ответить! На пороге скрипнула дверь, но я не обратила на это внимание, весь мой взор был прикован к распакованным письмам, написанных моей детской рукой. Если страж решил вернуться в свою комнату, то пришел он не вовремя. Беги недобрат и далеко, ибо точно познаешь весь мой гнев!
– Дженнифер? – Идиот не понял своей ошибки и застыл в дверном проеме.
Я даже не удосужилась перевести на него взгляд и продолжала, молча, пялиться в свои бумажки. Накатились воспоминания, как я откладывала свои сбережения, чтобы побежать на площадь в деревушке Сан-Шато и купить дорогую на то время для маленькой меня клочок гребанной бумажки, чтобы только написать брату, от которого несколько месяцев не было вестей! Помню, с какой детской радостью я бежала домой с торговой улицы, чтобы только вывалить колоссальный объем вопросов о переживаниях. Даже впопыхах спотыкалась и падала, разбивая в кровь колени и ладони рук. А прибегая домой, зарывалась в одеяло и вкладывала душу и заботу в каждое кривое слово, так как с письмом были некоторые проблемы. Благодаря этому занятию сейчас у меня великолепный подчерк, и только от этого была польза, хоть и бесполезно убивала силы и время. В воспоминаниях я доставала бабушку и умоляла со слезами на глазах оправить письмо брату, не надеясь на доставку. Просто от этого одностороннего общения мне было немного легче. Когда свои мысли я воплощала на бумагу, мысленно представляла, как брат читает с улыбкой на лице, а после отвечает мне. Но все это была моя фантазия, хоть я и была маленькой, но все прекрасно понимала, а так же думала, что бабушка Моргана просто складывает мои труды, куда-нибудь себе в шкатулку и говорит, что отправила, чтобы только успокоить маленького ребенка. Злость пульсировала в висках, а сердце отбивало бешенный ритм.