– Я успею сбежать через окно в сторону конюшни? – Зная ответ Дария, я спросил равнодушным тоном, отводя взгляд в сторону окна.
– Граф Стоун. – Ухмыльнулся Дарий. – Зная вас, в лучшем раскладе, возможно, если звезды сойдутся и вам повезет, то получиться разбить стекло предметом мебели, возьмем даже стул, что сбоку от вас. – Главный дворецкий, скрывая раздирающий смех, указал рукой в сторону табуретки. – Вы начнете перелазить и зацепитесь ночным костюмом за оконную раму и застрянете в проеме на четвереньках и пробудите в таком состоянии, пока какая-нибудь горничная не зайдет, чтобы протереть пыль. – Смеясь, Дарий убрал руки за спину, заживая при этом их в замок.
– А спать на четвереньках удобно? – Задумался я.
– Не проверял Граф, потом расскажете. – Хохотнул слуга.
Пока Дария забавляли мои слова, может ему казалось, что я шутил, но трагедия состояла в том, что вопрос был с серьезным подтекстом, разглядывал пейзаж за окном. На былой осенней траве теперь располагался белый покров снега. Зима пришла раньше, наплевав на расписание. Большие снежинки кружились в беспорядочном танце, как будто те не выучили заранее свои движения. Деревья накинули на себя белоснежные одеяла, а их верхушки сливались с кучевым небом. А я-то думал о солнце и его лучах. Сколько я провалялся с момента, когда светил осенний свет через конную раму? Прошло всего больше недели, а внешний мир так изменился. Каждое утро меня кое-как поднимали с постели и вели в апартаменты Дарвуда, а я так и ни разу не взглянул на погоду, потому что было лень поворачивать шею. Накатились воспоминая о человеческой жизни, когда мы вмести с моей Ами готовились к встрече нового года. Погода была такая же снежная, как в этот день. Это был последний наш совместный праздник, жена хлопотала, как всегда. По природе, хоть она и была болезненной, но энергия из нее так и вырывалась. Мы сидели за столом и обсуждали мои выступления в будущем году, иногда Амелия писала для меня стихи, а я сочинял музыку, выходило просто необыкновенно. Именно наши совместные работы были популярные в моем исполнении, тогда я жил музыкой и вокалом. На праздник я подарил жене длинный вязаный шарф под цвет нежно голубых глаз, что она так сильно хотела. До сих пор помню звонкий смех своей супруги. Ни за что не перепутаю его ни с чьим другим, так как единственное что осталось при мне, так это идеальный слух певца. Она подскочила с места напротив меня и подбежала, обнимая меня за шею и опуская свой подбородок мне на макушку. Пока она радовалась такой мелочи, как ребенок, получивший долгожданную игрушку, я быстро заколол ей утонченный позолоченный гребень с россыпью мелких белых камней. Копил я на него больше года, но оно того стоило, чтобы увидеть лучезарную улыбку Ами, которая грела душу.
– Как-нибудь потом опробую, ибо в противном случае я замерзну до смерти к счастью или нет. – Ровным тоном произнес мой голос, вырвавшийся из едва приоткрытых уст.
Юджин
Проклятая ведьма! Теперь она будет в приоритете откинуться первой из святых, причем от моей руки. Меня застал врасплох тот факт, что эта смертная так быстро начала обуздывать свои возможности. А это неудобства для меня. Когда жгучая агония боли буквально парализовала мою правую руку, мы сидели в обеденном холле за завтраком. Пристальным и медленным взглядом я оценил обстановку царившую в помещении. Линдсей, как всегда растекся на мебели, упираясь подбородком об спинку стула, и сидел не как все нормальные живые существа. Эта персона в своем стиле даже не удосужилась переодеться в костюм, сидя в ночном одеянии, наверно, Дарий пару минут назад все же смог его оторвать с постели. Вайлд располагался на привычном месте с невозмутимым видом, завтракая без намека на свою вину. Я как раз обдумывал, каким способом лучше стереть такое его выражение лица. Грех гнева восседал на стуле, как будто ничего не произошло, и все забыто. Я бы на его месте не расслаблялся так открыто, но к этому еще вернусь в скором времени. Он был в синем костюме и без рубашки, как бы специально игнорировал мой пункт на дресс код, как и собственно ленивый идиот напротив него. А это говорило о том, что мой авторитет затрещал по швам, но ненадолго, когда я начну действовать, будет поздно для остальных.