и святою же являться,
Равно как одно и то же.
Впереди тернистый путь,
Что сестры вместе все пройдут.
Вот только сблизиться должны
И друг для друга опорой быть.
Рейчел
На следующий день после того, когда мы получили свои белые метки в форме креста, Габриэль зашёл за мной и Дженн самым ранним утром. Нам предстояло посетить наслышанное училище семи сестёр. Проснувшись, с непривычки меня застал лёгкий испуг, так как мои волосы потеряли былой уровень длины, к чему я не могла никак привыкнуть. Мои руки поправили хаотичное гнездо вместо причёски на своей голове, и я начала будить свою подругу, кровать которой была напротив моей. На мои попытки добудиться спящую ведьму, Дженнифер отвечала угрюмым ворчащим бурчанием, накрывая подушкой голову. Подруга проснулась не в настроении, как будто ее что-то опечаливало и расстраивало одновременно. Конечно, я поинтересовалась у нее причиной, но в ответ та лишь отмахнулась. И с каких пор у нас стали возникать недосказанности? Кто, если не я, могла выслушать душевные переживания Дженнифер Сеинт? Кому, если не мне, она могла довериться и выговориться, как есть на душе? На мой монолог и возражения алая ведьма ответила гробовой тишиной, попутно натягивая на себя одежду. Что бы это ни было, я решила подождать и дать время, чтобы она смогла переварить тот хаос, что твориться в ее мыслях, и потом Дженни обязательно со мной поговорит. Надеюсь, что будет именно так.
Как я и предполагала, постройка, что прилегала к башне, была тем самым местом обучения для сестер добродетельниц. Снаружи здание было таким же мрачным, как и сама башня, но внутри было немного иначе. Габриэль сказал, что остальные уже собрались и ждут нас внутри. Чтобы войти в помещение, вход в которое был со стороны улицы, нам нужно было отворить высокие металлические двери. Они были просты на вид, но вблизи можно было заметить расписанную легкую гравировку на поверхности всего металла в виде надписей, язык которых мне не был знаком, и серию рисунков в виде креста, как перевернутых, так и обычной формы. Очень трудоемкая работа, достойная похвалы. Пока я стояла и рассматривала ворота, ведущие в училище, Дженн стояла за мной с равнодушным лицом, постоянно зевая и прикрывая рот ладонью. Я заметила, что подруга ни разу не обратилась к стражу и не посмотрела в его сторону. Свои предположения решила проверить позже, когда мы с подругой останемся наедине. Оглянувшись на Дженн уже не в первый раз, я не выдержала и слегка пихнула ее локтем, привлекая внимание.
– Да-да, очень красиво. Для святых само то.– Подруга закатила глаза. – И долго мы будем торчать тут на холоде? – Она развела руки в разные стороны, а потом распихнула нас и подошла к дверям вплотную. – Оставьте прелюдия на потом, время дорогого стоит. – Дженн с усилиями надавила на двери, толкая их от себя.
Ворота бесшумно распахнулись и представили нам ранее запретное помещение, так как тогда мы с Дженн не были одними из сестер. Пока что это только на словах мы с подругой считались добродетельницами, но, а на деле были такие же, как прежде. Хочу отметить, что комната, предназначенная для обучения святых, была наиболее презентабельная и хорошо обставленная, даже чем-то походила на одну из самых простых гостевых в резиденции семи грехов. Внутри здание было двухэтажным, хотя снаружи казалось больше. Первый уровень состоял из холла, который занимают предметы мебели: по правую и левую сторону стояли слитные обширные диваны, образовывая букву «п», а в центре красовались низкие столики с квадратной крышкой, где располагались фитиля свечей, что уже были зажжены. За ними располагался полукруг кресел, отвернутый от нас, лицом к противоположной стене. На них восседали добродетельницы, которые ожидали лишь только нашу недостающую компанию. Лицом к сиденьям располагалась кафедра с серой доской, по обе стороны от которой вели винтовые лестницы на второй этаж, этот уровень был до потолка заставлен лабиринтом из книжных полок. При этом внутренняя часть холла училища была отделана темно-бурой деревянной панелью на половину стены. Остальная часть стен была покрыта бежевыми обоями. Материал мебели был под стать панелям, а обивка кресел и диванов была светло-коричневого оттенка в одном стиле, при этом тонкий золотистый узор креста украшал все пространство ткани. Окна были только на этаже с книжными стеллажами, но немного пройдясь вглубь помещения, можно было заметить стеклянные отверстия на потолке. На первом этаже над доской кафедры, перетекая на пространство стены второго этажа до самого потолка, красовался восхитительный разноцветный витраж. Тусклые солнечные лучи, которые выбивались из-за кучевых облаков осенней погоды, поблескивали и отражались в маленьких стеклышках на стене. От всей этой картины перехватывало дух, от чего я несколько раз приоткрывала и закрывала рот. Запрокинув голову, я увидела черную резную люстру в форме капли, которая была усыпана большим количеством горящих свечей. Аура этого помещения была чиста и благоприятна, здесь хотелось находиться и даже остаться. Свежий воздух содержал в себе легкие нотки ароматных трав, от чего было спокойно на душе. Из всего запаха, шлейф которого разносился по всему пространству комнаты, я могла определить лишь благоухание сушеной вербены и шалфея. В дальнем углу комнаты заметила стоящую Анжелику Вайт, добродетельницу Смирения, которая зажигала бледно лиловую толстую свечу. Наверняка, она была самодельной, и если блондинистая девушка приложила к этому руку, то тем самым она показывала связь со своей противоположностью – грехом зависти, так как Тодд Блэк – заток ядов, можно сказать, король в алхимии. Вспомнилась даже татуировка бутона дурмана на его теле. Не знаю почему, но в тот момент я уже не испытывала жуткой дрожи во всем теле при упоминании этого парня, а наоборот было его немного даже жаль.