– Тогда, чем сражаться, по-вашему, нам с Дженн? – Я изогнула бровь, сложив руки крест-накрест.
Габриэль хмыкнул и нагнулся под стол кафедры. Подойдя ко мне, в мои руки он вложил два клинка, один был белоснежного цвета, как недавно у меня волосы, а второй угольно-черный, как самая настоящая ночная тьма. Я долго всматривалась в великолепную резьбу тяжелых предметов и поежилась, когда представила их окровавленными. Потом я посмотрела на Дженн, для нее у стража ничего не было. Он указал пальцем на Атам подруги, а та лишь отвернула свой взор, смотря на клинок, что достался от бабушки Морганы. После процессии стаж вновь вернулся за кафедру, говоря, что завтра будет день практики, где мы сможем лучше понять свою сущность добродетельницы.
– А, если ... – Дженн медленно подняла серьезный взгляд. – Грех убьет свою противоположность? – Она неотрывно смотрела стражу прямо в глаза.
– Тогда. – Габриэль притупил и отвел взгляд. – Грех временно получить свою полную силу, пока новая добродетельница не родиться на свет. – Он запнулся. – Так же, если другой грех, убьет любую из вас, при этом он не будет вашей противоположностью, то тогда вы просто умрете, при этом, не усилив своих олицетворений. – Страж заглянул каждой святой в глаза.
Мне вспомнились последние слова Дарвуда по связующей нити: «Я буду ждать тебя в будущем, ... чтобы уничтожить». Замечательный конец для Рейчел Хэйзи.
Дженнифер
Установочная или вводная лекция недобрата ради того, чтобы мы с Рейч были в курсе основных сектантских планов святых, не совсем радовала своим финалом. Вся информацию, что я услышала, совершенно не отвечала на волнующие меня вопросы. А потенциально угрожающее шоу, которое лишь казалось таким, было смехотворным. Да, больше половины этих девушек даже не знают, как правильно держать оружие в руках, не то, что уже им пользоваться для защиты и атак. Полный провал, даже не знаю, что там будет завтра, но таким темпом самый низший грех по иерархии – Финис Коллапсар размажет всех нас по земле одним щелчком пальцев, не оставив и мокрого места.
Но не скажу, что рассказ недобрата был совсем бесполезным. Теперь я поняла слова Вайлда. Вот, о чем он знал, молчал и не мог рассказать. Эйден был в курсе, что я стану его гибелью и спасением одновременно. Не буду скрывать, я злилась на него, какой же он эгоист … Но при всем раскладе, я так же не собиралась поддаваться тому бреду по поводу уничтожения грехов, что говорил страж. Анжелика, как-то говорила, что я могу стать особой фигурой во всей этой истории, способной сильно повлиять на исход, позже я хотела ее найти и поговорить наедине. Пока все сестры расходились, ко мне подошла Рейч, держа в руках два клинка белого и черно цвета, как день и ночь, как тьма и свет. Она с болью посмотрела на меня, в ее взгляде я читала неуверенность, нерешительность, а главное нежелание поступать так, как говорил недалекий олух за столом кафедры. Подруга, стоя предо мной, хотела, как будто выронить острые клинки на пол и никогда к ним больше не прикасаться. Потом Рейч со сведенными бровями подошла к кафедре и медленно положила поочередно два орудия на стол перед недобратом. Стаж недоуменно посмотрел на мою подругу и наклонил голову на бок.
– Пока пусть они побудут здесь. – Начала неуверенно и тихо Рейч. – Я не готова сейчас их принять. – Она вскинула голову вверх, чтобы встретиться глазами с двухметровой дылдой, чья физиономия у глаз была с веснушками.
Страж легонько кивнул и убрал клинки туда, откуда собственно и достал их. Рейчел натянуто улыбнулась и попросила показать библиотеку, если у недобрата не было срочных дел. Конечно, он был свободен, все дела что он мог, уже сотворил в прошлом. Тот усмехнулся и пристально с улыбкой подмигнул моей подруге, предлагая рукой подняться на второй этаж училища. Боже, меня сейчас вырвет от всего этого зрелища. Я решила убраться отсюда и поскорее, сверкая пятками.
Я резко поднялась с кресла и решила попросту не терять время, отправившись на поиски сестры Смирения. Рейчел заметила, что я направилась в сторону выхода из училища семи сестер.
– Дженн! Не хочешь взглянуть на книги? – Подруга повысила голос так, что я не могла сделать вид, что не услышала.