Все-таки через долгие препирания Агнес и Габриэля я толкнула стража локтем, на что он притворно нахмурился. Потом я развернула корпус его тела к лестнице и начала толкать в сторону спуска на первый этаж. Хоть этот парень и возмущался, раскидывая руки в стороны, но все же не сопротивлялся и худо-бедно шел на первый этаж училища семи сестер. Агнес ждала нашего появления внизу, сложа руки на бока, и укоризненно прищурилась. Не смотря на такой вид добродетельницы Целомудрия, можно было разглядеть ее природную женскую очаровательность. Она явно была не из этих мест, так как особенности лика во всю об этом кричали. Необычная, приглушенная рыжина волос на свету почти светилась, заливаясь оранжевым цветом заката. Пронзительные голубые глаза напоминали два бездонных круглых озера, в которых можно было утонуть, вкушая всю их красоту и великолепие. Все время она закалывала свои длинные волосы в длинный конский хвост, который напоминал толстый жгут из блестящих волос. Ее бледнота кожи делала наглядными все веснушки на ее теле, которые были даже на руках. Брови девушки были под цвет корней волос, заостренные на концах. Пухлые нежно-розовые губы были формы бантика, что делало девушку еще привлекательней. Мы с ней были одного роста, но вот ее бюст был весьма объемным, что подчеркивало осиную талию молодой особы. Вблизи можно было разглядеть вьющуюся структуру торчащих коротких волос от корней рыжей девушки. На лбу у Агнес была едва заметная горизонтальная полоса, что говорило о том, что она часто хмуриться, как собственно и в этот момент.
– Габриэль, не уж-то ты уже успел сходить к реке? – С намеком и знающим голосом о косяке парня, вещала Агнеса.
Страж дернулся всем телом, и его глаза расширились от осознания, что он совершенно запамятовал о своем обещании из-за увлеченного разговора с моей персоной. Парень виновато накрыл лицо ладонью.
– Черт! – Он сорвался на бег в сторону выхода из здания училища.
– Не ругайся в святом училище, молодой человек! – Агнес недовольно обернулась к месту, где уже простыл след Габриэля.
– Ну, что, одуванчик. – Девушка с прищуром улыбнулась и посмотрела четко в мои глаза. – Идем, поможем великой труженице Амелии Ирвин? – Задала риторический вопрос рыжеволосая девушка, уже идя к выходу.
– Одуванчик? – С непониманием и удивленным видом лица я через мгновение поспешила за сестрой Целомудрия.
– Смотря на твои волосы в первый день, они напомнили цвет семян одуванчика. Особенно когда на них подуешь, белый поток развивается на ветру. – Девушка мечтательно закрыла глаза, будто вспоминала какой-то приятный момент, ассоциируя с эти растением.
Я тихо улыбнулась, представляя картину, о которой говорила Агнеса. Пока мы шли в сторону кухни башни семи сестер, святая рассказывала, что сначала цветок у одуванчика желтого цвета, а когда он набирает силу, то отцветает, оставляя после себя семена с белой шапочкой. Слова девушки натолкнули меня на моменты памяти, где каждое утро в резиденции семи грехов начиналось с букета свежесорванных нарциссов, обвязанных красной лентой. Интересно, почему я скучаю по этому? Я много раз вспоминала дни, когда просыпалась под аромат пыльцы, скрывающейся под яркими лепестками растений, от этого щемило в груди. Хотелось хотя бы на несколько секунд вкусить этот до боли знакомый запах всеми обонятельными рецепторами. Поймала себя на мысли, что ранее я была совершенно равнодушна к этому виду растению, да и в прочем ко всем цветам. Даже не вспомню момент, когда нарциссы полюбились моей душе. Меня печалило, что до сих пор не могу отпустить ситуацию с Дарвудом, как бы ни старалась, парень, как и его поступки не выходили у меня из головы. По какой-то причине не хотела мысленно отпускать Юджина, так он часть моих воспоминаний. Хоть и весьма печальных, но не скажу, что все моменты полны разочарований. Многие даже вырисовывали легкую улыбку на моем лице, хоть и грустную от того, что ничего не вернуть в прежнее русло. Агнес весь путь до кухни вела монолог, который я пропускала мимо ушей, так как погрузилась в себя. Непроизвольно мои глаза застыли на кольце, которое подарил Дарвуд. Что тут было скрывать, для себя я призналась, что скучала по его обществу, не смотря на все поступки, что он совершил.