– Как? – Стояла в оцепенении я и смотрела в одну точку, пока парень с заботой стряхивал с моего черного плаща белый снег.
– Добродетельницы тоже не без скелета в шкафу, дорогая. – Он состроил нахальную гримасу, поджав в смешке губы.
– Боже, говоришь в репертуаре Дженн. – Усмехнулась я.
– Гены. – Развел руками в разные стороны парень с ослепительной улыбкой, которая грела душу.
Мы поспешили отвязать скучающих лошадей, которых совершенно не заботила забавная ситуация на полянке, и вернуться на тропу. Дело начало набирать обороты, теперь я все больше стала осознавать и понимать, кто я есть на самом деле и, что должна сделать в будущем. От потока мыслей голова шла кругом, значит, Дженн тоже имеет способности помимо силы алой ведьмы, как и все остальные святые в башне семи сестер. И ни одна из них не обмолвилась и словом об этом нюансе! Наверно, не спешили вываливать всю информацию и положение дел, так как мы недавно примкнули к ним. Необходимо время, чтобы мы все осмыслили и переварили, сумели совладать со всем постепенно и тем самым привыкнуть, свыкнуться со своей судьбой.
– Удивительно, ты так открыл мне глаза всего за один день. – Начала я, смотря в профиль Габриэля. – Я страшилась самой себя и не понимала, почему все это со мной происходит.
– Я заметил, обязательно наступает момент, когда нужно перестать уносить ноги и убегать, а вместо этого остановиться и развернуться, посмотреть в лицо опасности, которая сводила тебя с ума. Самое сложное найти силы и мужество на этот шаг. – Не смотря на меня, произнес парень, как будто сам прошел подобный путь.
– Был момент, когда я не понимала, зачем жить … – Разоткровенничалась я, зная, что за это страж меня не осудит.
– Нужно иметь силу и мужеств жить, не смотря ни на что, как бы не было трудно, какие бы испытания тебе не подкинула судьба. – Габриэль подмигнул мне. – Умереть-то может любой и быстро. – Пожал плечами страж. – Я ж не бросаюсь с башни по причине того, что меня ненавидит сестра. Все наладиться, главное верить, будет все не так как раньше, но можно попытаться наладить. – Он грустно улыбнулся.
Ненароком его слова натолкнули меня на судьбу греха гнева, о которой мне поведала Дженрнифер. Он эмоционально не выдержал жизненных обстоятельств и покончил с собой. Жуткая судьба, которая привела его к тому раскладу событий, где он и есть олицетворение греха, у которого проблемы с темпераментом.
– И нужно иметь мужество принимать последствия своих решений. – Сказала мысли вслух, думая о Вайлде и Дарвуде, чья история жизни не менее трагична, но быстро осеклась.
– Именно, схватываешь на лету. – Восторженно отметил парень. – мы на месте.
Впереди виднелись окрестности кладбища Скорби. Не знаю историю его названия, но наименование говорит само за себя. Мы сбавили темп лошадей и не спеша заходили на территорию склепов и памятников. Спешились, и держа за поводья шли по территории кладбища Скорби мимо огромного количества памятников. На некоторых из них не было даже имен, что еще больше усугубляло положение дел и нагоняло тоску. Мрачные серые тона огражденной местности передавала горесть утраты и все душераздерающие эмоции потери близких людей. Не знаю, может потому что я примкнула к святым, но стала за собой замечать внутренние изменения. Повысилась чувствительность к ауре и энергетике мест, людей и так далее. Душевный рост помогал во многом оценивать обстановку, что было личным преимуществом. Я знала, где погребена Моргана, так как мы с Дженн сами хоронили дорогого члена семьи, с чьим уходом долго не могли смириться. Дженн более месяца вообще не выходила из нашего домика, рыдала сутками напролет, я не могла ей никак помочь, так как сама горевала по Моргане не меньше. Она была для меня родителем, хоть и не родным по крови, но я во второй раз попрощалась со своими воспитанниками. Родителей я отчетливо не помнила, но знала, какого это вмиг лишиться родного человека.
Найдя могилу бабушки Габриэля, я замерла прямо перед ней, указывая ладонью на каменную плиту. На надгробии было написано: «Моргана Сеинт, 68 лет. Помним, любим, скорбим». Глаза в момент увлажнились от тяжелых воспоминаний, и слезы непроизвольно стали течь по щекам. Я поздоровалась с Морганой и мысленно ей рассказала, что у нас с Дженни все хорошо, что мы не пропали и пережили за это время много преключений. Габриэль прерывисто дышал, будто ему не хватало воздуха. Он склонился к могильной плите и коснулся той лбом. Кажется, страж шмыгал носом, что-то бормоча. Мне удалось услышать лишь срывающийся мужской шепот: « Прости меня … Прости … Я так виноват … Извини, пожалуйста … Я не успел … Задержался … Но я выполнил обещание … Прости …» . Я решила оставить его наедине с бабушкой и отошла к лошадям, держа тех за поводья и поглаживая по носу каждую. Они тоже были чуткими к таким местам, поэтому ощущалось, что животные тоже встревожены этим грустным местом. Устремив свой взор вдаль серого и мрачного кладбища, заметила чей-то силуэт, который со временем приближался. Лошади сильнее начали дергаться, а потом и вовсе подали голос. Шепотом я позвала Габриэля по имени, привлекая его внимание. Страж поднялся на ноги и устремил взор в сторону, на которую я указала подбородком, прижимаясь к лошадям, как будто те могли защитить в случае опасности. Со временем очертания силуэта стали приобретать мужские признаки. Но знакомая трость быстро дала понять, кто ее владелец. Размеренной походкой, к нам приближался Каспер Фолен, Падший Казначей, собственной персоной. Когда черты лица греха алчности стали видны, можно было заметить привычную легкую улыбку, которую, кажется, не смущало место погребения многих человеческих тел по округе. Он остановился в трех метрах от стража семи сестер и кивнул Габриэлю в знак приветствия.