– Смерть. – Прошептала я, обведя каждую из девушек, которые сразу перевели свои беспокойные взгляды на меня. – Скоро кто-то умрет. – Мой голос был властным, но едва уловимо подрагивал.
Я шумно сглотнула, проверяя сердцебиение животного, тело которого еще не успело остыть в руках Миранды. Меня посетила идея, которую я не смогла так просто выбросить из головы. Я отбросила и отвела в сторону все обиды и дурные мысли, медленно закрыв глаза и глубоко вдохнув до предела воздух. Прикоснувшись к телу птицы указательным и средним пальцем, я сосредоточилась на сердце птицы, которое недавно отбивало обычный живой ритм.
– Что ты делаешь!? – Зашипела Миранда, пытаясь увернуться с мертвым животным. – С нее и так достаточно страданий, ведьма. – Бросила с упреком девушка, но меня подобное обращение не задело, а наоборот даже льстило.
– Подожди. – Настойчиво придержала Амелия за руку девушку с черными кудрями.
Я не обращала внимания на выпады непонимающей дилетантки, так как она была слишком недалекой, от чего мне было ее даже жаль. Что с нее взять? Она шарахалась при одном моем только появлении, и я чувствовала это по ее сердечному стуку. Как бы она не выражалась, но ее страх чувствовала всеми фибрами души, и никакие слова с убеждениями не заставят меня поверить в обратное.
Чувствуя каждую каплю крови внутри маленького живого организма, я с силой распахнула до предела глаза. Чем-то мне это напоминало охоту в окрестностях резиденции Рейдж, когда благородное копытное пало от моей руки, и я забрала трофей в виде оленьих рогов. Картина всего помещения была в сине-серых тонах, и лишь ярко-красным я видела кровеносную систему ворона и небьющееся маленькое сердце. В этот момент я была убеждена, что мои зрачки стали вновь алыми, и для этого не нужно было смотреть на шокированные и перепуганные лица зрителей в роли двух святых. Для задуманного необходимо было унять свое раздражение, которое было недавно вызвано словесной перепалкой с одной из сестер. Медленно втягивая воздух в свои легкие, я восстановила дыхание и свое сердцебиение, приведя душу в состояние покоя и безмятежности. Напрягая вытянутую конечность, которая касалась мертвого ворона, я сконцентрировалась на том, как ранее птичье сердце снабжало маленький организм кровью, тем самым поддерживало в нем жизнь. Холодный пот начинался струиться по вискам, но я не сводила широко распахнутого взгляда с пернатого животного. Все тело подрагивало, чувствовала, как глаза все четче видели даже самые мельчайшие сосуды ворона. Когда картина полностью отобразилась перед моим взором, я перевела взгляд на сломанную шею птицы, и та с легким хрустом вернулась в прежнее положение, от чего руки Миранды вздрогнули под ее восклицания, которые я предпочла бы не слышать и вовсе. У меня самой заныла шея, а позже и вовсе начала покалывать. Потом я направила свои пальцы на область сердца пернатого существа и с силой надавила, как бы стараясь до него коснуться снаружи.
– Ты ее раздавишь! – Завопила Миранда Шепард.
– Заткнись. – Вымолвила я не своим голосом, чему сама удивилась, но не сбилась с мысленной установки завести сердце черного ворона.
Я отсчитала пять секунд, надавливала все сильнее на тело мертвого животного. Дойдя до последней оговоренной цифры, резко одернула руку, устремляя ее вверх. В мгновение ока ворон поднялся с рук Миранды и с прежней жизненной скоростью быстро вылетел в окно, будто никогда и не был по другую сторону жизни. Быстро моргая, я слышала, как сердечко черной птицы начало потихоньку работать, от чего немного пошатнулась. Зрение стало лицезреть прежние краски, а значит, мои зрачки приобрели обычный окрас, от чего стало легче на душе. Очень много сил нужно было приложить для того, чтобы поднять из мертвых маленькую пташку. И меня пронзило осознание, что еще больше нужно будет затратить, чтобы спасти хотя бы греха гнева.
– Что за? – Девушка с длинными кудрявыми волосами метала взгляд то от меня, то к окну.
Не знаю, как у нее не свернулась шея, чему бы я была несказанно рада, но я и сама не знала, что моя внезапная задумка воплотится в реальность. Амелия потерла лоб, пытаясь осознать, что я только что сделала.
– Боже, Дженни, у тебя кровь. – Еще не пришедшая в себя Амели, которая вытащила носовой платок из кармана фартука и принялась вытирать алую струю из моего носа.
Из-за маленькой, но победы, я даже не ощутила ее. Радость закралась в душу, от чего стало легко, надежда еще сильнее укоренилась внутри меня. Я взяла платок и засунула его в ноздрю, присаживаясь на стул. Подняв пустую чашку, где недавно был чай, я с ухмылкой наблюдала за озадаченностью зрителей моего маленького триумфа.