– Ну, ты же успела, а значит все хорошо. – Я прикрыла глаза, медленно вдыхая морозный воздух.
– И чего ты добилась, лишь покалечила себя! – Помогала мне встать рыжеволосая девушка, закидывая мою руку себе на плечо.
– Мы убили первого греха. Начало положено. А значит, я добилась, чего хотела. – Я посмотрела четко в глаза девушки, которые были светло-зеленого оттенка.
– Сумасшедшая. – Прошептала та, закатывая глаза.
ʢ Глава 10ʡ
ʢ Глава 10ʡ
Гордость затмила глаза,
грех окутал внутри,
и стянул мою душу в тиски.
И выхода нет,
ведь поступки реальны.
И вернуть время назад
В одиночку не подвластно греху.
Эйден
Интересно, сколько прошло времени со времен моего пребывания в этой темнице. Уже давно перестал ощущать свои конечности, они словно мне больше не принадлежали. Путался в мыслях, даже стал забывать некоторые имена. Когда я умудрялся задремать в весьма неудобной, подвешенной за руки позе, то мне часто снилась моя сестра Анна, с которой мы раньше проживали вместе все невзгоды, оставшись одни без родителей. Из воспоминаний попалась картина, словно я бредил во сне, как одним летним днем мы с сестрой сидели у дуба в отменную жару, от нее спасала тень высокого и старого растения. Легкий едва уловимый ветерок развивал светло-каштановые волосы Анны, пока она с выражением и отчетливыми фразами читала мне очередную книгу со стихами. Но ее голос лишь убаюкивал, поэтому я частенько засыпал под ее нежный тембр женского голоса. Просыпался лишь тогда, когда зеленоглазая девушка недовольно пихала меня локтем, приводя в чувства. Она упрекала меня в том, что я не понимал красоты и утонченности поэзии. На что я частенько бурчал: «Да, не спал я. Не спал. Просто прикрыл глаза», потом сестра постоянно усмехалась и с новой волной интереса поглощалась в мир литературы. Подобные беззаботные подростковые деньки остались лишь в далеком прошлом, куда, увы, нет возврата.
Каждый день в темнице, когда я терял сознание или просто отключался из-за недосыпа, то видел улыбающиеся лицо Анны, которая что-то радостно и увлеченно мне говорила, отдаленно даже мог послышаться ее мелодичный голос, который напоминал утонченное пение синицы. Всегда наслаждался ее голосом, он был точь-в-точь, как у матери, наполненный заботой и теплом.
Дверь, ведущая в темницу, привычно скрипнула, мысленно я настроился снова увидеть Дарвуда с конским хлыстом и приготовился к новой порции рассечения спины, но мой гость оказался совершенно не тем, с кем я предпочел бы находиться в одном помещении, тем более в камере пыток. Как и сегодня, не знаю, какой по счету, может, прошла неделя, может две, возможно, и месяцы вовсе, но этот знакомый, ядовитый голос, наполненный злобой, я точно не с каким другим не перепутаю, не ожидал его услышать. И никогда бы не желал его слышать вновь.
– Малыш Ден, выглядишь не очень. – Голос Блэка совершенно озадачил меня, так как я не понимал, как эта персона могла находиться в резиденции семи грехов и разгуливать такой легкой походкой, стуча каблуком отполированных до яркого блеска черных туфель. Мне не нужно было даже поднимать свою голову, чтобы удостовериться в незваном госте.
– Взаимно. – Я все же понял шею с головой, но ее постоянно тянуло вниз из-за усталости и бессилия.
Своим острым когтем, у меня не поворачивался язык назвать это ногтями на человеческой руке, Блэк поднял мою голову за подбородок, от чего я запрокинул ее до предела. Мой мутный взгляд скользил по помещению, а затем он нашел расплывчатое лицо Тодда, который дерзко ухмылялся, не понятно чему. Он зрительно изучал всю картину целиком, в которой я был главным персонажем. Глазами он обвел мое положение туловища: раскинутые и закованные руки, которые мне были, словно чужими и онемевшими; уставшее и вымученное лицо, где теперь красовался через глаз перпендикулярно полу шрам; разодранную светлую рубашку, от которой остались лишь темно-алые лохмотья, залитые моей кровью; лужу запекшейся красной жидкости, в которую упирались мои колени, и они время от времени скользили по полу. Я как никогда еще в своей жизни, выглядел жалко, даже мой родной дядя не мог превзойти греха гордости в мастерстве пыток и расплаты. Как только мое зрение немного улучшилось, смог разглядеть самого Тодда Блэка во всей красе его напущенной, гнилой личности. Безумный взгляд нахального парня, который требовал моих унижений о пощаде, чего он вряд ли дождется, пристально следил за моей мимикой. Заметил, что привычная классическая одежда Тодда Блэка сменилась на смольный мундир, который был расшит золотой нитью и прошнурован у краев ткани. Его золотистые, слегка кудрявые волосы были небрежно уложены, точнее хаотично расположены. Контраст с темными корнями прически в отличии от остальной длины был привычно заметен. Золотисто-карие глаза с прищуром изучали мое положение тела, наслаждаясь такой встречей. Его зрачки были чем-то похожи на мои, только выделялись особой жесткостью и темными крупицами. Жуткий оскал заостренных зубов излучал белоснежное сияние, придавая его образу молчаливую и немую агрессию. На его лице цвета слоновой кости были восклицательные алые брызги, которые вызывали у меня некоторые вопросы. Все же, незамеченным, этот выродок не смог проникнуть на территорию греха гордости, не забрав чью-то жизнь. Интересно, чем в этот момент занимался Юджин Дарвуд, если его основной противник проник даже в темницы резиденции семи грехов. Я рассуждал, пока Блэк нарадуется моим видом, либо Дарвуд сам позволил ему войти, либо Юджин просчитался. Второй вариант маловероятен, ведь это же сам грех гордости, который собственно осведомлен обо всем и находился на десять шагов вереди планеты всей. Правда, один раз он просчитался, говоря о его ренегате, который уж таковым не является, но не стоит исключать, что все опять шло по его коварному замыслу.