Габриэль
Снаружи была свирепая метель, которая хаотично разносила белый снег и устраивала непогоду. Скорость снежного ветра была настолько колоссальна, что ощущалась вибрация оконных рам и стекла. От лютого холода снежинки застыли и напоминали град. Они как маленькие пики стучали в окно и с треском срывались вниз. Я был на самой высокой точке башни семи сестер. Чердак служил моим убежищем, куда никто кроме меня не заходил из-за простой ненадобности. Мое тело расположилось на подоконнике, который был вымощен из камня. Я вытянул ноги, сжав одну в колене, и всматривался в снежную бурю, ища, где земля граничит с небом. На мне было черное одеяние стража, концы черной мантии расшитой светлым золотом небрежно свисали с подоконника. Была глубокая ночь, но все жители башни были на ногах, так как Дженнифер с Агнес пропали. Сестра Целомудрия должна была предупредить нас о выходке моей сестры, но не сделала этого. Мое чутье подсказало, что сестра может вытворить что-то подобное, судя по ее нездоровой реакции на слова Фолена. Поэтому, когда наступило мое время караула, я заметил отсутствие обеих девушек. Они ушли в неизвестном направлении, конечно, я бы попытался отправиться по их следам, но, вот только аргумент Амели был довольно здравым и объективным. Снежная завывающая вьюга к моменту обнаружения пропажи уже давно замела все дороги. Поэтому нам оставалось только ждать. Правда, не понятно чего именно. Их возвращения в целости или же сидеть на месте до потепления, чтобы найти их мертвые тела. Боже, … чем думали эти две женщины, которым уже пошел третий десяток? Мне неизвестно. Такого безрассудства еще не встречал.
Я частенько забирался в эту комнату, в которой нахожусь и сейчас, хоть она не такая большая, но для того, чтобы побыть наедине с собой, достаточно. Одиночество в наши дни довольно большая роскошь, которую не всегда могу себе позволить, особенно в последнее время. Но сегодня мне было необходимо побыть наедине, чтобы поразмыслить над всем, что произошло за последние несколько недель. В данный момент самое место интересной мысли, которую я вычитал в какой-то книге: «Любой человек, который пребывает в одиночестве либо святой до мозга костей, либо грешник воплоти». Ненароком я тяжело вздохнул, а после оперся спиной и затылком об ледяную каменную стену помещения, не сводя взгляда со снежной стихии по другую сторону окна. Наверняка, каждый ощущал чувство одиночества, но по-своему. После встречи с Дженнифер оно вместе с ненужностью лишь усилились в моей душе, проделывая огромное отверстие прямо в груди, хотя далекие надежды на нормальное взаимопонимание были и … претерпели полный и бесповоротный крах. Она не понимала меня, как это делает и сейчас, но и я не мог рассказать всего, и дело не в моем желании скрыть истину. Я двойственно относился к подобному чувству одиночества, но этой мой способ выносить себе мозг. С одной стороны ты борешься со своими мыслями и идеями, принимая какое-нибудь обдуманное решение, но с другой … это настолько паршиво ощущать себя совершенно одним, не смотря на достаточное количество людей под крышей башни семи сестер. Нет ничего плохого, чтобы уединиться на некоторое время, если это не войдет, конечно, в привычку, которая может однозначно все усложнять.
Иногда я частенько засиживал в этой пустой комнате, где было лишь одно окно и голые стены. Сидел прямо, как сейчас, на этом самом подоконнике в такой же позе. И было ощущение, что пространство комнаты давило на меня своей тишиной, поэтому напористо боролся со своим внутренним голосом, вступая в бурную дискуссию, кричал во весь голос, чтобы заглушить гробовое молчание, от которого не далеко было до сумасшествия и шизофрении. Именно на самой высокой точке башни мог дать волю голосу, так как она по факту была безлюдной, никто бы меня не услышал. Много раз я размышлял, что одиночество можно сравнивать с добровольным заточением в тюрьме, в которую ты загнал себя сам. Тем самым очень трудно поникнуть ее пространство, потому что враг – есть ты сам. Если Дженнифер думала, что я не испытывал ада, то она слишком ошибалась. Она не имела и малейшего понятия, какой груз мне пришлось нести на своих плечах с самого детства, которое не успело и начаться … так как я тоже, как ни как, родственник ведьмы Морганы Сеинт, и, кажется, об этом факте милая сестра и позабыла вовсе! Я, прямо говоря, расплачивался за то, чтобы продлить ее нормальную жизнь в мире, где для нее не будет места для пророчеств и странных легенд. Старшим детям всегда приходится сложнее.