Мое обучение в качестве стража началось слишком рано, так как святые при монастыре, который находился в столице Ариане, пришли за мной в домик Морганы. Сестры к счастью не оказалось дома вместе с Рейчел. Будучи ребенком, сначала не понимал, почему меня забирают и отрывают от родных. Дисциплина в монастыре была жесткая даже для мальчиков. Я рос среди других воспитанников, которые в будущем должны были стать служителями церкви. Все эти дети остались сиротами, мне было их жаль. И я задавался вопросом: «Что я здесь делаю, если у меня есть родные?» Глупый мальчик, который не знал своего предназначения, вот кем был Габриэль Сеинт. Меня нагружали работой больше чем остальных, тренировали дольше всех, хотя это повышенное внимание я расценивал, как какое-то наказание. В процессе обучения и заучивания всех книг, стал понимать поганое положение, в которое я вляпался с момента рождения и появления на этот свет. Если Дженнифер это ведьмовская сила, которую она унаследовала от нашего предка – ведьмы Айки, то я – абсолютный и совершенный щит. Владение любым оружием для меня было плевым делом, как-то один монах ужаснулся моей скорости впитывания навыков боя, что отметил: «Сила гения, которая настолько прекрасна, что отвратительна для святого». Эта фраза врезалась в мою память, как и день, когда меня отравили в башню семи сестер после долгих годов обучения, которые казались длиною в жизнь. Сила щита заключалась не только во владении холодным оружием, я так же могу использовать блок силы греха, если тот попытается воздействовать на других сестер. Только, увы, я не всесилен, ибо предел заключается в защите только от одного греха. Если их будет парочка или больше, то придется сосредоточиться на одном. От повседневной рутины в монастыре спасал давний друг моего деда, который присматривал, чтобы внук Дария не помер раньше времени. Он-то и рассказал мне без особых подробностей судьбу моего деда, которого я никогда не видел вживую.
Наш с Дженнифер дед, Дарий Сеинт, заключил сделку, став живой мишенью и гарантом, чтобы грехи не трогали последних и прямых потомков Айки. Кстати, поэтому мы его и не помнили, так как он ушел в долину грехов, когда мама была еще подростком. Главный грех хотел устранить опасность появления последующих отпрысков Айки, так как только на тот момент узнал, кто такая Моргана Сейнт на самом деле. Дарий очень любил свою единственную дочь и хотел защитить свою семью. Дарвуд на тот момент был с полноценной силой, так что не видел опасности, ослепленный своей гордыней и превосходством. Он настороженно относился к Моргане, и сделка сыграла всем на руку. Согласно договору муж Морганы должен отправиться в долину грехов в качестве слуги, а его с бабушкой ребенок –мама останется пока что при жизни в Священной долине в мире со смертными. Ситуация была выгодна Дарвуду, Дарий всегда был под боком и в случае чего мог отправиться на тот свет взамен на благополучие нашей матери. Ведь никто не хотел, чтобы погибал родной человек. Наша с Дженн мать была в курсе всех событий, она тоже имела силы, с которыми, мягко говоря, не совладала и тронулась умом, когда рожала мою сестру. Я был маленьким, но слышал, что кричала мама, при появлении Дженн. Слова были далеко не материнскими …
И сегодня двадцать восьмого ноября мы с Дженн потеряли Дария, если верить клочку бумаги, что скомкан в моей трясущейся руке. Всю свою жизнь я лишь слышал о своем дедушке слухи и упоминания от знакомых, мечтал вживую его встретить и поблагодарить за все, что он сделал для нас. Но … как и в случае с бабушкой, я … опоздал. Снова.
Со всей силы я ударил кулаком, в котором была смятая записка об каменный блок у окна, из них собственно и состояли стены башни. Пронзительный крик, наполненный болью, скорбью, отчаянием, гневом по причине невозможности повлиять на исход. Толк от того, что имел силу, если не мог ей воспользоваться и повлиять на события!? Зачем вообще было мне ее давать, если только ограничивают в применении!? Тем более, если я не могу спасти дорогих мне людей? Перед глазами образовалась плена, я обхватил свои колени, занимая позу эмбриона. Уткнувшись лбом в свои колени, я пронзительно заорал, как только мог, а после снова откинулся назад, опираясь спиной об стену. Разглядев свое отражение в зеркале, сначала не узнал, что это я. Локтем в приступе ярости я врезал по стеклу, на котором появились заметные трещины. Слеза с правого глаза сорвалась и потекла вниз, ее я быстро смахнул рукавом. Если еще и с Дженн что-то произойдет, не знаю, что буду делать. Плевать на то, что она меня презирает. Пусть сестра обижается и ненавидит меня, но это не изменит того, что мы родственники. Последняя наша словесная перепалка была мне словно удар под дых и пощечина по лицу одновременно. Дженнифер четко дала понять, что вычеркнула мое существование из своей жизни. Укол ревности и разочарования настиг меня, когда она по щелчку пальцев переменилась в лице и поведении при упоминании греха гнева. По ее словам, он сделал для нее больше чем я …