Как, ещё более постыдно, и она сама. Колени Элли дрожали, и она села на стул, наполовину отвернувшись от прекрасного и возмутительного зрелища.
— Прикройтесь! — выпалила она.
Услыхав шорох материи, она повернулась и снова залилась краской: мужчина взял один из её чулок и старательно набросил на себя. На ту часть, которая сильнее всего смущала Элли. В остальном он по-прежнему являл себя во всём своём бесстыдном нагом великолепии. И тело его было великолепным. Она старалась не замечать, насколько именно великолепным.
Синие-пресиние глаза лукаво сверкнули:
— Уже лучше, любимая?
— Не называйте меня так! — огрызнулась Элли. — И прикройтесь как следует. Моя дочь может войти в любой момент.
Тут он взглянул на дверь и набросил на плечи одеяло, накрывая торс и… остальное. Что, казалось, не очень-то помогло делу. Его длинные ноги, босые, смуглые, типично мужские, были широко расставлены и оставались голыми. Элли старалась не думать о том, что скрывается под одеялом.
— Вам придётся уйти, — твёрдо заявила она. — Я спущусь и приготовлю вам завтрак, пока вы одеваетесь. А потом вы должны уйти.
— Куда ты хочешь, чтобы я ушёл? — нахмурился он.
— Куда я хочу, чтобы вы ушли? — вытаращилась Элли. — Куда хотите. Ко мне это не имеет никакого отношения.
— Ты так зла на меня? — его голос был мягким, низким и полон беспокойства.
Элли вспомнила те ужасные вещи, которые он с ней проделал. Хуже всего то, что ей это понравилось.
— Разумеется, я злюсь. А чего вы ожидали, когда вот так набросились на меня?
— Набросился? — наморщил лоб незнакомец. Через минуту морщинки на лбу разгладились, и он скептически посмотрел на Элли: — Ты имеешь в виду только что, в постели? Но ты наслаждалась не меньше моего.
Элли стала пунцовой:
— У вас нет ни стыда, ни совести! Убирайтесь из моего дома немедленно! — Пока она произносила эти слова, в желудке у мужчины заурчало. — Как только поедите, — угрюмо добавила она, чувствуя себя полной дурой. Смешно ведь беспокоиться о том, сыт он или нет. Она впустила в дом незнакомого человека и несколько дней выхаживала его, и как он за это отплатил? Едва не изнасиловал её, вот как! Мерзавец! Она хотела, чтобы он исчез.
Повисла короткая пауза.
— Мы что, поссорились, любимая?
— Поссорились! — взвилась Элли. — Я вам покажу ссору! И я же сказала не называть меня так!
— Как? — сдвинул он брови. — Любимая?
Она покраснела и коротко кивнула.
Незнакомец потёр голову и смущённо признался:
— Прости, если это тебя разозлит, но дело в том, что у меня жутко болит голова, и я никак не вспомню твоё имя.
— Элли. Миссис Элли Кармайкл. — Добавила она для весу. Лучше пусть считает её замужней дамой, а не вдовой. Он не станет тянуть с уходом, если будет думать, что её муж может вернуться с минуты на минуту. На самом деле она была леди Кармайкл, но нищенке смешно именоваться по титулу.
— Элли, — тихо повторил он. — Мне нравится… Кармайкл, да? — Он нахмурился и неожиданно смутился. — Тогда…
— Мне не важно, что вы там думаете по поводу моего имени. — Элли сунула ему одежду. — Потрудитесь немедленно одеться и покинуть мой дом!
— Почему ты хочешь, чтобы я ушёл?
— Потому что это мой дом, и мне решать, кто может здесь остаться! — прищурилась Элли. — А вы, сэр, порядком загостились!
— И что, у меня никаких прав? — серьёзно посмотрел на неё незнакомец.
Элли аж задохнулась от такой наглости:
— Прав! Боже, да какие у вас тут могут быть права, любезный! — Он что ж, думает, что несколько украденных ласк дают ему какие-то права? Она же не шлюха!
Мужчина помолчал, он был как-то странно нерешителен.
— Так этот дом не моя собственность?
— Ваша собственность? С какой стати? — Элли смерила его разъярённым взглядом, но её не отпускало беспокойство от этого разговора о правах. А что, если хозяин продал дом и не уведомил её? Он достаточно часто угрожал так и поступить. Она бы не удивилась, если бы узнала, что он и её включил в стоимость дома. Хозяин был очень мстительным типом.
— У женщин обычно нет собственности. Как правило, она записана на имя мужа.
Так сквайр продал дом. А этот человек купил его для себя и жены. И на него напали воры на пути в новый дом. От страха у Элли перехватило горло, но она гордо выпрямилась.
— Я не продаюсь. Мы с дочерью покинем это место как можно скорее. Я рассчитываю, что хотя бы из порядочности вы дадите нам неделю или две.