Позже, когда Эми уже спала, а в доме настолько похолодало, что тянуть дальше стало невозможно, Элли неохотно вошла в собственную спальню. Её взгляд неминуемо устремился к алькову, на кровать.
И, наконец, она заплакала. Потому что, разумеется, там ничего не было. Даже деревянной куколки. И там никогда больше не будет Даниэля. Он уехал.
Глава 4
— Нет, милая, я не смогу сделать тебе домик для новой куклы, пока мы самим себе не найдём новый дом. Сначала домики для людей, а потом уже для кукол.
Эми кивнула.
— Сквайр нас больше не любит, мамочка?
— Да, дорогая, больше не любит. А сейчас помоги маме упаковать вещи. Принеси-ка сюда всю свою одежду. Мы сложим её на простыню, завяжем в узел и тогда сможем положить в повозку Неда.
— Не бойся, мамочка. Если сквайр вернётся, Даниэль снова его побьёт. Правда ведь, Даниэль? — Эми угрожающе потрясла маленьким деревянным Даниэлем.
— Никто никого бить не будет, — строго сказала Элли. — А сейчас быстренько принеси сюда свои вещи.
Элли прикусила губу, пока присмиревшая дочка выполняла её распоряжение. Она понятия не имела, где им придётся жить. Викарий предложил комнату в своём доме на время рождественских каникул. Но потом вернутся его ученики, и комнаты не будет. Впрочем, Элли была уверена, что скоро она найдёт что-нибудь.
Ей придётся.
Тук-тук-тук!
Элли застыла. С тех пор, как ушёл Даниэль, сквайр уже дважды возвращался. Элли вспомнила слова дочки и неожиданно разозлилась. Она не нуждается в защите Даниэля, хоть деревянный он и не столь хорош, но и во плоти… настоящий Даниэль пусть возвращается туда, откуда пришёл, вместе со своей раскрасавицей женой, ожидавшей дитя. Пусть Даниэль там и пребудет, и защищает ту женщину и того ребёнка, а не тех, на которых случайно наткнулся в бурю, заглянув на огонёк.
Несомненно к этому времени память уже к нему вернулась. Он, наверно, даже и не вспоминал больше Элли. Тогда как она… она помнила всё. На самом деле даже слишком много. Не могла ничего забыть. Он был там, в её мыслях, в её сердце, каждый раз, когда она ложилась в холодную, пустую постель. И просыпалась каждое утро с мыслью о Даниэле, скучая по тому, как тепло он заботился о ней, по его рокочущему голосу… Горькие сожаления охватывали её, когда она вспоминала, как выгнала Даниэля. Ах, если бы они уступили страсти… всего лишь раз.
Не только в постели он преследовал её. Его присутствие ощущалось постоянно: в каждом уголке коттеджа, в рассказах её дочки, в кукле, которую он сделал для Эми. Элли поддерживала огонь сутки напролёт дровами, которые наколол Даниэль, и у неё пересыхало во рту, стоило ей вспомнить, как напрягались его широкие плечи при каждом взмахе топора.
Даниэль незримо появлялся здесь всякий раз, когда шёл дождь, и не текла крыша. У Элли до сих пор сердце начинало биться у самого горла, когда она вспоминала, как стремительно он спустился с крыши, до ужаса её напугав. Тот самый момент, когда она поняла, что любит его…
С той поры, как Даниэль покинул их, то и дело шёл дождь…
Вновь раздался громкий стук. Элли сглотнула застрявший в горле мучительный ком и, прихватив кочергу, решительным шагом вышла из дома, резко распахнув дверь и воинственно взмахнув своим оружием.
Снаружи никого не оказалось. Дождь перестал, и опустился густой туман. Он окружал дом, словно зловещее море, то накатывая пенящимися волнами на маленький коттедж, то отступая. Высоко держа кочергу, Элли ступила на сырую землю.
— Здравствуй, Элли.
И этот глубокий голос опалил, и жар его будто бы проник в самую сердцевину её существа, до самых промёрзших косточек, окутывая теплом, согревая.
Она мгновенно развернулась, вытаращившись, не в силах вымолвить и слова. Туман клубился вокруг смутно вырисовывавшейся высокой фигуры, закутанной в тёмный плащ, но плащ не обманул Элли. Она знала каждую линию этого тела, жившую в её памяти, в её сердце долгие недели.
— Что ты здесь делаешь, Даниэль? — умудрилась она выдавить.
Он двинулся к ней:
— Пришёл за тобой, Элли. Я хочу, чтобы ты была со мной.
Её пронзила боль. Она так хотела услышать эти слова, но сейчас они были не к месту. Она продолжала держать наизготовку кочергу, словно защищаясь от него, и покачала головой:
— Нет, Даниэль. Я не могу и не пойду с тобой. Мне нужно думать об Эми.
Он встал как вкопанный, потрясённый, нахмурив брови.
— Но конечно же я хочу забрать тебя вместе с Эми.
Элли ещё яростней потрясла головой:
— Нет, я не могу. Не пойду никуда. Ступай домой, Даниэль. Неважно, что я к тебе чувствую, с тобой я не пойду. Я не разрушу жизнь Эми.