— Во всех ты, душечка, нарядах хороша, но я купил тебе платье… и ещё кое-что. — И он жестом указал на чемодан, который раньше внёс сержант.
Поколебавшись, Элли открыла крышку. Внутри лежало завёрнутое в ткань красивое атласное платье кремового цвета. Элли вынула его и приложила к себе. У изящного с высокой талией платья были длинные рукава, по подолу и корсажу шла самая изысканная и красивая вышивка из зелёно-золотого шёлка. Как красиво… Совершенно неподобающий наряд для экономки, разумеется, но разве это важно?
— Подходит?
Прижав платье к груди, она повернулась и прошептала:
— Оно восхитительно, Даниэль.
— А цвет?
Элли улыбнулась.
— Красивый, хотя я уже не девственница, Даниэль.
— Для меня, да, — возразил он. — Впрочем, не потому я выбрал этот цвет. Он напомнил мне, когда я впервые увидел тебя — ты была одета в ту белую ночную штуковину.
Элли подумала о своей латанной-перелатанной толстой фланелевой ночной рубашке и засмеялась:
— Только мужчина мог увидеть сходство между бесформенной старой ночной рубашкой и этой изящной вещицей. — Она бережно положила платье на кресло, подошла к Даниэлю и поцеловала.
— Влюблённый мужчина, — поправил он её. — А та ночная рубашка приобрела тогда некие формы — формы твоего тела, и восхитительные формы, надо сказать. — Он нежно обнял её и страстно поцеловал. Элли вернула поцелуй, задрожав от предвкушения.
— Довольно, любовь моя. Скоро нам идти в церковь. Можем подождать с этим до вечера.
— Не знаю, смогу ли, — прошептала она.
Он хохотнул, подхватил её на руки и быстро закружил, потом снова поцеловал и подтолкнул к столу.
— Там ещё много чего в чемодане.
Элли заглянула внутрь и вытянула чудесную зелёную мантилью из тонкой мериносовой шерсти, отороченную по воротнику и манжетам белым мехом, а также хорошенькие белые сапожки, с виду даже по её ноге. Под всем этим лежала крошечная мантилья, похожая на первую, но синего цвета. К ней прилагалось маленькое синее платьице с красивым кружевным воротником. И самая очаровательная пара крошечных, отороченных мехом, красных сапожек, самой совершенной зимней одежды для девочки. Глаза Элли подёрнулись влагой. Он вдобавок привёз свадебный наряд для Эми. И отменного пошива. Она было подумала, как он мог себе позволить такие траты, но это не имело значения.
Она улыбнулась дрожащими губами и крепко обняла Даниэля. Заслуживала ли она такого доброго и заботливого мужчину?
— Спасибо тебе, Даниэль. Я не знаю, как…
— Давай, любовь моя, отправимся в церковь или мы предвосхитим наши клятвы. Сержант сопроводит тебя и Эми. Я встречу вас там, как и положено. — Он вытащил карманные часы и сверился со временем. — Скажем, через час?
— Всего лишь час? — задохнулась Элли. — Два, по меньшей мере. Мне волосы нужно вымыть и…
— Хорошо, пусть будет два часа, — поспешно согласился он и быстро поцеловал её в губы, по праву суля в будущем более страстные поцелуи. — И помни, ни минутой больше! Я и так слишком долго ждал!
Заново принаряженная к Рождеству церковь выглядела очень красивой. Маленькая, выстроенная из тёмно-серого кирпича, она сияла изнутри, когда неяркое зимнее солнце проникало в застеклённые окна, заливая всё вокруг кружевным радужным разноцветьем, вспыхивая отражённым светом на меди и серебре. Пахло воском и душистой хвоей. Отполированные дубовые скамьи украшала зелень, а в двух огромных медных урнах по обе стороны алтаря стояли ветви падуба, плюща и сосны. Горящие жаровни прогоняли холод и отбрасывали уютное сияние.
В дверях в новых нарядах стояли Элли и Эми. Сержант, щеголеватый в своём отлично сшитом, новом, как догадалась Элли, сюртуке, уже вошёл и доложил Даниэлю и викарию о прибытии невесты. Занервничав вдруг, Элли схватила Эми за руку. Правильно ли она поступает? В конце концов, она знает Даниэля считанные дни.
Она любит его. Но ведь она и прежде любила… и сильно ошиблась. К Харту она и вполовину не чувствовала того, что к Даниэлю. Значило ли это, что на сей раз она делает правильный выбор… или ошибается вдвойне? Её вдруг затрясло, как от холода. В её руке покоилась тёплая ладошка Эми. На запястье дочурки висела беленькая пушистая муфточка. Подарок Даниэля…
— Готова, любовь моя? — раздался справа низкий голос. Элли аж подпрыгнула. Там стоял Даниэль, и от его взгляда вся возникшая в последний момент паника вмиг улетучилась, как ни бывало.
— О, да, я готова, — ответила она и с бьющимся сердцем оперлась на его руку.