– Я чувствую, что тебе некомфортно. Если это так. То зачем ты пришел?
– Не знаю. Я не хотел этого вчера. Но утром решил, что нужно сказать спасибо…
– Ты ведь благодарил меня вчера.
– Да? Я не помню… значит тогда еще раз.
– Не за что. Расскажи о себе.
Максим на секунду сфокусировался на мне, затем снова переключился на пустоту, но все же ответил:
– Учился на ветеринара. Отчислили. В армию не берут. Работать пока негде.
– Это все, что ты можешь рассказать?
– Я вижу тебя второй раз в жизни, чего ты еще от меня хочешь услышать? – он снова взглянул мне в глаза.
– Я не хочу, чтобы ты умер, – ответ вырвался сам собой, не знаю почему, но я не хотел говорить это вслух. Хотя на самом деле думал так.
Максим смотрел на меня, и я чувствовал, как его задел мой ответ:
– Почему? Ты видишь меня второй раз, всего лишь.
– А желание помочь человеку должно возникать на какой день?
– Но я не нуждаюсь в помощи.
– Поэтому ты и пришел?
– Я пришел поблагодарить.
– Ну ты это сделал. Теперь счастлив? – я не понимал почему, но внутри что-то щелкнуло и тумблер контроля поведения перешел в режим «выключено», меня злило в нем что-то.
– Зачем тебе моя история? – он не почувствовал моего раздражения, хотя смотрел в глаза.
– Мне не все равно, – я хотел сказать другое, но не смог.
– Я на самом деле не вижу в этом смысла. Я пошел.
Как и вчера Максим встал со стула, и повернулся к выходу.
– Ты прячешь голову в песок! Трусишь и пытаешься сбежать, неужели так проще? – я говорил ему в спину.
Он остановился и резко повернулся ко мне. Его глаза наливались кровью, я ранил его своими словами:
– Я не трус! – прокричал Максим на все кафе.
– Тогда сядь и поговори со мной нормально! Во всяком случае я тащился сюда не для того, чтобы потом смотреть как ты уходишь.
Странно то, что к нам никто не подошел из администрации и не попросил выйти, молчу про то, что мы так и не заказали ничего. Максим вновь сел напротив меня. Его руки были сжаты в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Он был сплошной нерв. Оголенный и готовый к действиям. Я уже пожалел, что был резким с ним.
– Я не хочу, чтобы ты уходил не выговорившись, – спокойно сказал я.
– Что ты хочешь от меня услышать? Я слабак! Во мне ни капли совести, я живу в дерьме и обидах. Папа бросил меня, в детстве, при этом избив маму и меня, потому что я, «выродок», как он сказал, встал между ним и ей. Мне было пять! Моя младшая сестра, трахалась в моей комнате с моим лучшим другом, когда я раньше пришел с пар! Ей было пятнадцать! И знаешь что? Она была инициатором! Я вошел в момент когда они активно заканчивали. И самое страшное, то что виноват я! Я познакомил их! Я не умею выбирать друзей! Я урод, из-за которого девочка пойдет по наклонной! Я Я Я, – его голос сорвался на плач и он, закрыв лицо руками, заревел. Именно заревел.
Его плечи дрожали от эмоций, я ждал пока он хоть немного успокоится. Боль Максима проходила сквозь меня, казалось он впервые за все это время заговорил. Через минут пятнадцать он постепенно пришел в себя. Он тяжело дышал и пытался вернуть спокойствие.
– Почему ты говоришь, виноват? – спросил я.
– На то есть объективные причины, – в его красных от слез глазах, читалась боль, – Она была для меня всем. После всего случившегося мы перестали общаться. Прошло уже больше года. А я до сих пор не разговариваю с сестрой…
– Ты сам выбрал это или…
– На это были объективные причины.
Мне не понравился его ответ. Он не хотел говорить мне что-то. Пока не хотел.
– Давай пройдемся? Тут, все таки, люди. А ты заодно подышишь свежим воздухом, – предложил я.
Максим кивнул и мы встали из-за стола. На улице ярко светило солнце, воздух, казалось перенасыщенный влажностью, обволакивал тело как целлофан. Тяжело дышалось, мы шли по городу, каждый в своих мыслях. Я думал о том, что услышал, а он приходил в себя. Объективные причины? Я не понимал этих слов. Если сестра жива, почему они не могут общаться. И почему такая реакция на случившееся? В конце концов, это событие было выбором друга и сестры.
– Почему ты решил уйти? – спросил я.
– Устал. Я мешаю людям и не оправдываю надежд.
– Чьих надежд?
– Максим! Опять шляешься! Я говорила тебе ищи работу! – за нашими спинами раздался пронзительно высокий недовольный женский голос.
Мы обернулись, в нескольких метрах от нас шла высокая худая женщина. Её русые с сединой волосы были завязаны в тугой пучок на затылке. Походка властная, серые глаза, как у Максима, изучали меня с явным недовольством. Ее высушенные, сухие, бледные руки с торчащими суставами на пальцах сжимали два белых пакета, которые судя по измятости и выцветшим полоскам были куплены лет пять назад. Не смотря на погоду она шла в черном плаще, в котором ей было явно жарко. Ее тощая фигура подчеркивалась туго затянутым поясом, из-за которого ткань плаща сильно морщилась по бокам.