– Я просто вышел прогуляться, мама, – его голос сник.
– Вечно шляешься с какими-то алкашами!
Она смотрела на меня с ненавистью и презрением.
– Мама, – он говорил извиняющимся тоном, я чувствовал как ему было некомфортно и стыдно перед мной.
– Домой живо! Анька, небось уже утрепала!
– Я запер дверь…
– Она сможет выйти и так, – властный тон не давал никакой пощады.
– Хорошо, я сейчас пойду, – Максим грустно кивнул.
– Сейчас же!
– Извини, что так вышло. Я надеюсь, что еще встретимся, – он обращался ко мне.
– И я тоже на это надеюсь, – я посмотрел на него и протянул руку.
Теперь я, кажется, понял эти «объективные причины». Максим с мамой пошли вперед, а я остался на месте. Когда они прошли достаточно большое расстояние, я двинулся за ними, стараясь идти ближе к домам, чтобы иметь возможность занырнуть в какой-нибудь угол. Она вручила ему пакеты и судя по тому как он осунулся, что-то ему вещала.
Шли мы довольно долго. Они ни разу не обернулись, поэтому моя слежка не вскрылась. Я понимал, что он не придет в кафе. Поэтому я должен был иметь возможность его найти. Вряд ли он будет, что-либо делать дома, там сестра, а они очень близки.
Они свернули во двор с главной улицы, практически бегом забежал за ними, чтобы на этот раз не потерять их из виду. Успел в последний момент увидеть как за железной подъездной дверью, панельной девятиэтажного дома скрывается белый пакет и рукав черного плаща. Я осмотрелся в поисках номера дома и названия улицы, но с фронтальной стороны здания не было никаких табличек с интересующей информацией, обойдя дом, наконец смог выяснить и сфотографировал на телефон адрес. Я решил подождать пару часов, чтобы удостовериться, что в тот день катастрофы не будет.
Закурил. В такую жару дым казался более противным и горьким. Я сел на лавку подальше от подъезда, но так чтобы самому хорошо было видно всех, кто входит и выходит из дома. Залез в телефон, появилось сильное желание написать ей. Я чувствовал дикую усталость и мне была нужна ее поддержка. Но… остановился, как только открыл наш диалог. Зато позвонил Олегу и сообщил, где я нахожусь и о своих планах просидеть в этом дворе до вчера. Его голос был несколько встревожен, но он со мной согласился.
Я ждал. Жара нарастала, усиливая напряжение. Ближе к семи вечера, Максим вышел вынести мусор. С дальнего расстояния я не мог разглядеть его лица, но шаткость и неуверенность походки показала мне его состояние. Я не решился подойти сейчас. После того как юноша дошел до контейнеров он вытряхнул содержимое мешка для мусора, который потом аккуратно сложил и спрятал в карман. Он не сразу пошел домой, долгое время ходил возле подъезда кругами, он зациклен опять. Я знал, что мое появление сейчас может сыграть плохую роль, поэтому пока наблюдал. Через минут десять он зашел домой.
Я посмотрел на время. Судя по тому, что он решился совершить попытку с утра, то вряд ли поменяет свой настрой. Я позвонил Олег и попросил его заехать за мной. Машина подъехала в течении пяти минут, я последний раз за тот день посмотрел на дом Максима и тихо пообещал:
– Я вернусь сюда утром.
Глава восемь
Долго бродил по номеру, мне было страшно. Впервые за долгое время, я чувствовал почти животный ужас, который поглотил меня. Мое бессилие терзало меня. Перед глазами был Максим, который говорил, что не оправдал надежд, и теперь я знал – чьих надежд. Он винил себя в том, что его два близких человека предали его. Хотя, я не видел в этом поступке предательства, вероятнее всего мама заставила его воспринять эту ситуацию так. Да, я согласился с Олегом, Максим действительно потерял веру в жизнь. Дома одиночество разрушало его, невозможность поговорить с близким человеком душила. Он тонул в своей боли, его предали в детстве и продолжили предавать потом.
Не могу сказать любила ли его мама, потому что стал свидетелем только одного случая, но мне чувствовалось, что он каждый день слышит такие упреки. Я был уверен, что на следующий день он опять решит, что-нибудь сделать с собой, слишком нервная была его ходьба у подъезда.
Не пошел на ужин, докурил последнюю сигарету, сел на кровать и снова залез в телефон. Я нуждался в помощи и позвонил Светлане Владимировне.
– Алло, Олежка, привет ну как ты там? – ее голос был как всегда радостный и наполнял душу оптимизмом.
– Ох тяжело, работы тут много. Соскучился по Вам.