Олег вышел, оставив меня со своими мыслями. Вдруг эмоции вырвались потоком из моей души, я плакал и с каждой слезой из меня уходили страх и боль.
Глава девять
Такси привезло меня к дому Максима к семи утра. Волнение нарастало. Я чувствовал, что вот-вот разразится буря. Мама Максима все в том же плаще вышла из подъезда, выволакивая за руку темноволосую, стройную, высокую девушку, в черном спортивном костюме. Они громко кричали друг на друга, но пока я не подошел поближе, слов не мог разобрать.
– ГДЕ ОН,АНЯ? – орала мамаша.
Девушка пыталась врасти в землю от стыда. Она плакала и дрожала.
– ГДЕ ОН ПОВТОРЯЮ, МЕЛКАЯ ШЛЮХА!
Рука матери взметнулась для удара, но я успел ее перехватить и вырвать девушку. Мама Максима смотрела на меня с яростью, она завизжала на весь двор, что насилуют ее малолетнюю дочь, но я ее не слушал и повернулся к Ане.
– Аня, если ты не скажешь куда он пошел, случится страшное, – я говорил очень холодно стараясь унять волнение.
– На озеро сказал, надо подумать над всем. Просил молчать, – она плакала, но мой тон заставил ее говорить.
– Когда ушел? – я перекрикивал визги мамаши и крики соседей, грозящихся вызвать полицию.
– Пятнадцать минут назад, а что….
Я не стал продолжать разговор и побежал в сторону дороги, мамаша расцарапала мне шею, но сейчас я об этом не думал. На ходу достал телефон и позвонил Олегу.
– Да? – он ответил мгновенно, будто ждал звонка.
– Озеро далеко от дома Максима?
– Выходишь к дороге, вправо, дальше до перекрестка, там прямо, увидишь Магнит возле него арка, беги в нее и за домами будет озеро. Я выезжаю.
– Да.
Я ускорился до максимума, дыхание сбивалось, сердце вылетало из груди. Перекресток, зеленый свет загорелся как только я вылетел на дорогу, Магнит, дома… одинаковые дома. Запахло водой. Максима не было. Я подбежал к озеру, на котором была вышка для прыжков метра три в высоту, быстро поднялся на нее, чтобы лучше был обзор и увидел внизу в воде его руку, которая через секунду ушла из виду. Думать некогда. Прыжок…. Вода заполнила нос и уши, одежда мгновенно стала тяжелой. Я открыл глаза, но практически ничего не мог разглядеть в мутной воде…. Я поплыл вглубь, надеясь, что успел вдохнуть достаточно воздуха.
Максим медленно шел ко дну, его глаза были закрыты, видимо он уже успел потерять сознание. Я подплыл к нему и схватил одной рукой подмышки, затем с силой заработал второй рукой и ногами. Я чувствовал, что мне отчаянно хочется сделать вдох, но это было равносильно смерти. Озеро было глубоким, но я успел вовремя, Максим под воду ушел всего метра на четыре. Поверхность. Я с силой выскочил на воздух и сделал вдох, потом взвалил Макса себе на спину и опустил свою голову в воду, чтобы хоть как-то удержать нас на плаву. До берега недалеко, и как только мои ноги коснулись дна, я выволок его тело на землю.
– Дурак, ты меня в седину вгонишь, – говорил я хриплым от холодной воды голосом, переворачивая Максима, чтобы положить его себе на колено диафрагмой.
Вода из него вышла быстро, но в довольно приличном количестве. Я перевернул тело и прощупал пульс. Нет. Дальше как учили, пятнадцать нажатий на грудную клетку, затем пять вдохов. Снова и снова я повторял это, моля Бога, успеть спасти его за пять минут, чтобы сохранить хоть какое-то здоровье в мозге. Максим закашлялся. Я перевернул его на бок, чтобы вышла вода вместе с рвотой, а сам рухнул рядом. Усталость разбила мое тело. Я услышал звук сирен и потерял сознание…
Глава десять
Очнулся в обшарпанной палате больницы с розовыми стенами на четыре кровати. Две пустовали, а две были заняты мной и Максимом… Рядом с ним сидела сестра и мама, которая постоянно плакала, нервно перебирая пальцы на его руке.
– Прости… Прости… – она повторяла одно и тоже и не могла прийти в себя.
– Все хорошо. Я просто… это было глупо. Ты меня прости, – он гладил ее по голове, пытаясь успокоить.
Аня посмотрела в мою сторону и улыбнулась:
–О смотрите, очнулся. Сутки проспал, – тонким голосом произнесла она.
Мама Максима посмотрела на меня. В её глазах читалось раскаяние, она подошла ко мне и обняла. От нее исходил запах дома. Я даже удивился, мне казалось, что до этого дня она пропиталась ненавистью.