– Спасибо… мне жаль, я была дурой… – тихо шептала она мне на ухо.
Я обнял ее в ответ и сказал:
– У Вас всегда есть шанс все исправить. И он Вам выпал. Скажите им то, о чем не говорили ни разу.
Не знаю, что я имел в виду, но почему-то именно это родилось у меня в голове. Верил, что поступал правильно. Мама Максима кивнула и подошла к сыну с дочкой. Она поправила свои слегка растрепанные волосы дрожащей рукой и начала говорить:
– Я всегда боялась… Боялась потерять вас, мои хорошие. Когда ты, Максим, был маленький, ты единственный, кто защищал меня и Аню от папы. На тебе была огромная ответственность, а я подумала, что ты достаточно сильный, чтобы удержать всю семью. Когда ты сказал, что хочешь уехать в Москву, я была в панике. Мне казалось, что я не справлюсь без тебя. Мы бедствовали и мне было важным выхватить хоть какую-то копейку для нас. Я не могла представить, что ты уедешь. А ты говорил о будущем. Мне казалось, что ты предаешь нас. Я много тогда сказала тебе, ты помнишь… Пойми меня, сынок, я боялась. Я не думала, как сильно это ранит тебя. И поставила это глупое условие, либо ты с семьей, либо забудь, что у тебя есть дом. Ты плакал всю ночь, а потом подал документы на ветеринара. Потом Аня… ты встретилась с Егором, который дружил с Максимом еще со школы, и я видела как он понравился тебе, но, солнце мое, ты же такая маленькая… я стала запрещать тебе даже думать о нем. А потом… я пришла тогда домой раньше, услышала стоны из комнаты Максима, подумала это он. Но не стала заходить, но когда пришел он… я отправила его в комнату, чтобы он сам убедился…. Боже, сколько на тебя вылилось грязи… Максим был вынужден оставить учебу, чтобы следить за тобой. Жизнь рухнула и я подумала, что легче запереть вас, чтобы уберечь. Я ночами не могла спать, мое сердце разрывалось на части… мне было страшно. Меня предал муж, которого я любила, а потом в каждом вашем шаге видела предательство. Но я люблю вас…. И вчера, когда мне позвонили и сказали, что нашли тебя с другом возле озера… я рухнула. Жизнь рухнула, но ты выжил. Тебя спасли, друг вытащил из воды, а кто-то вызвал скорую. И я молилась за тебя, а потом… за Вас, – она посмотрела на меня, в глазах ее были слезы, – Вы долго были без сознания. Я боялась, что… не скажу Вам спасибо за то, что спасли сына.
Я кивнул. В палате наступила тишина. Аня встала со своего места и обняла маму. Молча и без лишних действий. Потом на секунду отстранилась и произнесла:
– Я люблю тебя, мам. Просто не сомневайся больше во мне. Вся эта история с Егором была моей истерикой, я очень хотела быть счастливой и… не знала как вести себя, чтобы счастливой стала ты.
– Мам, я никогда вас не брошу, – Максим протянул руку к матери и взял ее тонкую кисть, – Я верю, что ты не хотела такого. Просто я не верил, что нужен тебе.
– Ты и Аня – мой воздух… – с болью произнесла женщина, – Я причинила вам такую боль и ни разу не сказала, как вы дороги мне.
В палату вошел Олег. Он улыбался и радостно поприветствовал меня:
– А вот и наш герой! Я надеюсь, не помешал вам?
– Нет, нет, беседуйте, – улыбнулась Аня.
Олег подошел к моей кровати и сказал:
– Ну в принципе, завтра я уезжаю. А Вы приходите в себя, билеты я Вам возьму на следующую неделю.
– С чего бы это? Мы договаривались, что я поеду с Вами, – удивился я.
– Ну, все таки, Вам надо восстановиться.
– Вот завтра в поезде и восстановлюсь.
Олег улыбнулся:
– Значит, я не зря попросил врача выписать Вас сегодня.
– Не зря, – я посмотрел на Максима и его семью, – Совсем не зря.
Через два часа я попрощался с Максимом и его роднёй, с легким сердцем оставил парня в покое и попросил его больше не делать с собой ничего, пока меня нет поблизости, затем вышел из больницы и сел в такси, в котором меня ждал Олег.
– Завтра в путь? – с каким-то озорством спросил он.
– Да, но Вы не против сегодня вечером выпить немного коньяка?
– Молодой человек, на этот вопрос всегда отвечу «Да», а закуску какую заказывать?
– Потрясающую крольчатину с грибами…
Конец первой истории.
История вторая
Танец
Глава одиннадцать
Мы молча сидели в купе с Олегом. Поезд равномерным стуком колес нарушал тишину, которая в этой поездке уже не была давящей. Я смотрел в окно. Эйфория после спасения Максима постепенно отступала, оставляя на душе приятный островок тепла от выполненного доброго поступка. Олег снова погрузился в О’Генри, казалось он забыл о моем существовании. Его серый костюм все также был идеально выглажен и чист, глаза сияли от восторга, хотя, судя по виду, книга перечитывалась не один десяток раз.