– Это Влад – сын нашей пациентки, а это Олег Геннадьевич и Олег, который будет ухаживать за Вашей мамой, – представил нас друг другу Николай Сергеевич.
Влад кивнул и сразу же отвел от нас глаза. Что-то тревожное было в нем, его нервная поза, в которой он сидел, напоминала больше знак вопроса, чем человека, тяжелое дыхание, все говорило о нетерпении по скорее уйти из этого места.
– Я в принципе все рассказал Олегу, если есть, что от Вас лично, можете добавить, – начал разговор Николай Сергеевич, как только сел в свое кресло, мы же с Олегом стояли, так как единственное свободное место, кроме врачебного, занял этот Влад.
– Если вдруг памперсы понадобятся или пеленки, позвоните. В принципе, ей этого еще не нужно. Судно под кроватью, влажные салфетки на тумбочке. Если надо еще, звоните, номер я оставил, – на этих словах Влад кивнул в сторону Николая Сергеевича, – Вода есть в бутылках. Там же чайник для Вас, ей пить горячего нельзя. Ночью лучше сидеть рядом, говорят, она просыпается.
«Говорят?!»
Влад вещал, глядя в пол, низким пустым голосом.
– Если будет шуметь, зовите врача, вроде это после операции реакция на анастезию. В принципе, всё.
Закончив свою речь, Влад встал со стула, но я не выдержал и спросил:
– А как ее зовут?
Тишина. Влад посмотрел на меня с каким-то растерянным видом. Появилось чувство, что такого вопроса ему не задавали, и он ограничивался заготовленной речью.
– Анна Святославовна, – наконец ответил он.
Юноша был напуган. Я чувствовал его нежелание быть здесь из-за того, что мама лежала в нескольких метрах от кабинета врача.
– Будете заходить к маме, Влад, – спросил Николай Сергеевич.
– Завтра, – буркнул он и снова направился к выходу.
– Завтра может не быть, – я не проследил эти слова, они вырвались из меня и вновь сразили парня.
Влад посмотрел на меня. На долю секунды мне показалось, что он испугался этой мысли, но ничего не ответив, вышел.
– Переживает парень, – со вздохом прокомментировал Николай Сергеевич, – Характер у нее, конечно…
Взгляд Олега не дал ему закончить. Мой спутник прошел на место, на котором сидел Влад, занял его.
– Я пока не очень вижу переживания, скорее желание оградить себя от них, – холодно произнес он.
– Олег Геннадьевич, – с какой-то укоризной, произнес врач, – Вы понимаете, что все люди по-разному реагируют на такие вещи. А Вам, молодой человек, стоит все таки быть поаккуратнее со своими комментариями. У Влада умирающая мать.
Я вспомнил, как отреагировал Олег на мои слова за день до этого, и ответил:
– А Вы знаете, в чем разница между мертвым и живым?
– В смысле?
– Ничего. В какую палату мне нужно идти?
Глава двадцать один
Палата номер 17 располагалась справа по коридору через две от кабинета заведующего отделением, и представляла довольно большое помещение с желтыми стенами, на которых с потолка виднелись подтеки. Рассчитана она была на трех пациентов, но две кровати пустовали, напротив двери располагался выход на балкон, а справа от него на койке под синим пледом лежала Анна Святославовна. Сложно сказать, как сильно болезнь потрепала ее, потому что я не знал эту женщину до онкологии. Серые тонкие руки лежали вдоль тела, на ней была какая-то грязная фиолетовая водолазка, которая стала велика и на плечах просматривались ключицы. Замутненные голубые глаза этой женщины на некоторое время посмотрели на меня и снова перевели свой взор на потолок. Ее светлые волосы были очень коротко подстрижены и немного завивались на макушке, худое лицо с впавшими щеками больше походило на карикатуру, чем человеческое. Она заметила меня, но не придала значение. Рядом с кроватью стояла стойка для капельницы.
– Здравствуйте, – начал разговор я.
В ответ молчание, Анна Святославовна не слышала или игнорировала меня. Я прошел в центр палаты, но приблизиться к ней не решился.
– Анна Святославовна, – я решил обратить на себя ее внимание.
Она посмотрела на меня.
– Меня зовут Олег, – никакой реакции.
Она снова отвела глаза в потолок.
– Я могу присесть? – я снова нарушил тишину.
Едва уловимый кивок, стал для меня сигналом. Я сел на свободную кровать напротив нее. Мы снова молчали. Ее глаза не казались мне пустыми как у Влада, но отражали то, что в своих мыслях и чувствах она была уже не здесь.
– Я буду с Вами сегодня, Вы не против?
– Все равно, – ее голос звучал очень тихо.
– Расскажете о себе? – спросил я первое, что пришло в голову.
– Нет.
В принципе, на что я наделся? Однако, провести ночь в тишине желания никакого не было. Анна Святославовна смотрела в потолок, и не реагировала на мое присутствие никаким образом. Я слышал, как тяжело звучало ее прерывистое дыхание. Но… я чувствовал, ее боль, не физическую, но душевную. Профессиональная эмпатия, которая тренировалась в годы обучения и практики, да и до сих пор активно формируется. Она не боялась, это точно. В ней сидел другой червь. И я знал какой.