– Знаете, в таком состоянии как Анна, тысячи, даже миллионы. Покинутые и любимые одновременно. Любви недостаточно. Любить легко, когда человек рядом и у вас все хорошо, но когда мир рушится, часто его обломки приходится собирать поодиночке. Влад любит, но только, когда хорошо, он рядом. Самый сложный навык, это любить вопреки страху. А он сейчас боится, не понимая, что время уходит. Анна скоро угаснет. Все, что Вы можете сделать, это быть рядом с ней. И Вы с этим справляетесь. Даже больше, Вы были искренним с этим юношей, и если он услышал, то Вы на самом деле подарили им чудо.
Олег замолчал и посмотрел мне в глаза. Его пронзающий и живой взор коснулся моей души и согрел сердце. Но… чуда я, увы, не видел…
В половину шестого я вышел на улицу и снова отправился в больницу. Тяжелый камень на душе мешал идти, будто путаясь под ногами. Анна скоро умрет и этот факт был очевидным. Я не мог заменить ей сына, да и вернуть тоже не смог. Мне было как-то жаль, что именно здесь, в этом городе, моя душа решила проявить свою брешь. И да, чувства обострились, но и боль от них тоже.
Я глубоко вздохнул, как только корпус номер три появился на виду. Анна ждала сына, а к ней шел я. Перед глазами всплыл ее образ, сразу после разговора с Владом, отрешенность и пустота. Она ждала сына…
Боковым зрением я увидел, как ко мне приближается худая высокая фигура, и сердце заколотилось от восторга.
– Хорошо, что ты пришел, – сказал я, когда Влад поравнялся со мной.
Я узнал его, хотя он сменил красную кофту на серую, практически того же фасона. Юноша дрожал от страха, и когда мы остановились возле входа в корпус, мне пришлось повернуться к нему и, положив правую руку на плечо, сказать:
– Будет трудно, но сейчас просто будь сыном. Плакать и заламывать руки станешь, когда все закончится..
– Она ждет не только меня… ты заставил перешагнуть через страх, но я все еще боюсь идти, – тихо сказал он.
– Значит, пройдем все это вместе.
Мы вошли в корпус, поднялись на второй этаж, прошли по коридору и возле двери я снова посмотрел на него. Влад был испуган, он искал хоть какой-то поддержки вокруг.
– Люби ее, так же как и всегда. Её болезнь не сделала другой, – тихо сказал я, толкая дверь в палату.
Я вошел первым, так чтобы Анна не увидела своего сына. Она лежала на кровати и снова смотрела пустыми глазами в потолок.
– Здравствуйте, – произнес я.
Она кивнула и слабо улыбнулась.
– Сегодня тяжко как-то, Олег. Хотела спать, но ждала «Маленького принца».
– И он пришел, – с этими словами я отошел в сторону и пропустил Влада.
– Прости меня, – с легкой дрожью в голосе, но улыбаясь, сказал он, – Я пришел и больше не уйду.
На глазах у Анны проступили слезы, она посмотрела на меня, на сына и улыбнулась. Влад прошел к ее кровати и аккуратно взял мамину руку. Анна погладила сына по голове. Они молчали и смотрели друг другу в глаза, он с ровной спиной и без страха, и она с блеском и любовью. Я вышел курить. Сегодня «Маленького принца» читать будет сын…
Глава двадцать пять
Всегда дети
Влад читал книгу практически до полуночи. Он не спешил, но со всеми показанными иллюстрациями, довел сказку до конца. Я часто выхолил на балкон, гулял по коридору, чтобы дать им время поговорить, предчувствуя, что скоро у них эта возможность пропадет. Ночью у Анны упало давление, она жаловалась на головную боль, ей трижды ставили капельницы и только к 10 утра, вроде бы состояние нормализовалось.
Я чувствовал, что Влад находился на грани срыва, но держал свои эмоции в узде, часто шутил, от чего Анна сквозь недомогание смеялась. Юноша, которого я посчитал трусом, изменился за одну ночь, в его поступках и словах проявлялся настоящий и сильный мужчина. Но Анна угасала, как бы мы ни старались. Когда я понял, что он вот-вот сорвется, попросил пару минут посидеть с ней Николая Сергеевича, который в тот день не отходил от палаты номер 17 ни на шаг, и вывел Влада в коридор.
– Ты как? – спросил я.
– Я больше не могу… – в его голосе звучал страх и боль, – Я хочу, чтобы она жила… Я не знаю как дальше без нее.
– Влад, – я сказал достаточно жестко, чтобы он начал слушать меня, – Ты знаешь, что она боится того же, что и ты. Но вчера и сегодня ты подарил ей жизнь. А теперь самое сложное… тебе надо отпустить. Ты держишь ее, от этого ей больно. И она будет сопротивляться, пока может, но сейчас это бой с неизбежным.
– Я не могу, она моя мама, – практически плача говорил Влад, хватаясь за голову.
– А ты ее сын, который стал мужчиной, но для нее остается ребенком. Она в ответе за тебя была эти годы, и сейчас, пришло время прощаться.
Он кивнул и мы вошли в палату, Николай Сергеевич с грустью посмотрел на нас. Анна была жива, но ее тело едва удерживало душу. Она попросила врача выйти и он повиновался.