– Олег, подойди сюда, – тихо прошептала она.
– Капитан хочет пришвартоваться? – с улыбкой на лице и болью в душе сказал я.
– Нет, сегодня уплывает, – смеясь, ответила Анна, затем добавила – Присядь.
Я пододвинул стул к ее кровати и сел, она взяла мою дрожащую руку и посмотрела в глаза:
– Спасибо, что исполнил мечту старой тетки. А дальше куда собираешься?
– Пока не знаю, куда дорога поведет.
– У тебя же есть твоя роза? – спросила Анна.
Холодок пробежал по моей коже и я кивнул, не найдя силы ответить.
– В твоих глазах печаль, но… пообещай мне… – она тяжело вздохнула.
– Что? – я боялся, что она не успеет сказать.
– Пообещай мне беречь ее, как бы то ни было, ты за нее в ответе, наш Маленький принц.
– Обязательно, – я сдерживал слезы и улыбался.
– А я буду приглядывать за тобой, – с улыбкой сказала она, – Просто посмотри на звезды.
Я кивал, слезы предательски покатились по щекам.
– А теперь, я поговорю с сыном, хорошо? – спросила она, убирая с моей левой щеки своей рукой слезу.
– Да, конечно.
Я встал, но ноги дрожали и мне было трудно удержать равновесие.
– Олег, – снова позвала Анна, и я обернулся, – Не забывай нас.
Я улыбнулся и шепотом пообещал:
– Никогда…
Влад сел на стул ближе к маме, а я вышел в коридор. Не было сил держать слезы и они градом катились из глаз. Я прошел к окну в холле, чтобы хоть как-то скрыть свои чувства.
И тут он тоже замолчал, потому что заплакал…
– Вот мы и пришли. Дай мне сделать еще шаг одному.
И он сел на песок, потому что ему стало страшно. Потом он сказал:
– Знаешь… моя роза… я за нее в ответе. А она такая слабая! И такая простодушная. У нее только и есть что четыре жалких шипа, больше ей нечем защищаться от мира…
Я тоже сел, потому что у меня подкосились ноги. Он сказал:
– Ну… вот и все…
Помедлил еще минуту и встал. И сделал один только шаг. А я не мог шевельнуться. Точно желтая молния мелькнула у его ног. Мгновение он оставался недвижим. Не вскрикнул. Потом упал – медленно, как падает дерево. Медленно и неслышно, ведь песок приглушает все звуки. <…> И если к вам подойдет маленький мальчик с золотыми волосами, если он будет звонко смеяться и ничего не ответит на ваши вопросы, вы, уж конечно, догадаетесь, кто он такой. Тогда – очень прошу вас! – не забудьте утешить меня в моей печали, скорей напишите мне, что он вернулся…
Влад вышел через пятнадцать минут и, съехав по стене, сел на пол, врачи попытались подбежать к нему, но я остановил их знаком, а сам присел с ним рядом.
– Если бы не ты, – тихо начал он, – Я бы никогда не…
– Я верю, что ты пришел бы все равно, – прервал я, – Просто было бы меньше времени.
– Спасибо…
– Теперь нужно взять себя в руки второй раз и организовать похороны.
– Да, – кивнул Влад, хотя он еще не очень представлял, что произошло.
– Тебе есть, кому помочь?
– Да… сколько я тебе дол…
– Нисколько.
Влад уткнулся мне в плечо и заплакал, нет, не рыдая, а спокойно и без истерик. Он успел попрощаться и все сказать… роскошь для многих в наше время…. Встали мы, когда Николай Сергеевич позвал Влада оформлять бумаги. Мы последний раз взглянули друг на друга, пожали руки и разошлись. Его страх проиграл и сейчас он справится со всем сам. А я… шел дальше.
Внизу ждал Олег, который обнял меня при встрече и тихо сказал:
– «Вот мой секрет, он очень прост: зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь», я рад, что Вы прозрели. Нам пора. Теперь это не наша история.
Конец третьей истории
Четвертая история
Идеальных не бывает
Глава двадцать шесть
Мы уехали в то же день, когда умерла Анна. Не разговаривали и старались не пересекаться взглядом. Мне нужно было отдохнуть, так как практически не спал несколько суток, поэтому в поезде уснул практически мгновенно. Во сне вернулись воспоминания одной прогулки с ней, которая, как ни странно, не была особенной, мы просто ходили по парку. Она рассказывала о своем последнем шоппинге с подругой, о том как дела на работе и обо всем, чем жили мы. Солнце теплыми лучами обнимало ее лицо. Я слушал и молчал, наслаждаясь звучанием ее голоса и чувством присутствия. Мы были вместе.
Поезд постепенно сбавил ход, и я проснулся. Олег читал свою книгу и не замечал, того что мои глаза уже открылись.
– Долго я спал? – мой голос был сиплым спросонья.