Стоящий рядом Том налетел и сбил меня с ног долбя кулаками по лицу.
- Это все ты, ты виноват, она увидела тебя с той курицей и не смогла справится. – Пропустив несколько ударов все же столкнул Тома. Подоспели и санитары, подняли нас.
- Таня с Дином разбились. Авиакатастрофа. Она узнала и вот…
- Хочешь сказать ты не виноват?
- Виноват. Но ты не лучше, почему мне не сказал? Хотел себе ее оставить?
- Прекратите! – остановил нас доктор. – В таких ситуациях никто не виноват. Так случилось, организм не справился. Ей сейчас нужна поддержка и любовь, я так понимаю любовь обоих. – Развернулся и ушел.
Она приходила в себя очень долго и сложно. Бормотала во сне, стонала, плакала и опять проваливалась в небытие и так много раз. К вечеру следующего дня пришла в себя окончательно. Стала осознанно открывать глаза, шевелиться. Находились мы в реанимации, к ее рукам были подключены приборы и их привязали. Мне было больно на это смотреть, но мед персонал постоянно твердил о необходимости такого метода.
- Пить. - Слабый голос простонал. Поднес стакан к губам. Вода была приготовлена, я же ждал ее пробуждения
- Где я? – Спросила, когда справилась с жаждой.
- В больнице – обреченно произношу, зная какие вопросы посыпятся дальше.
Ее рука дернулась.
- Почему я привязана?
- Это необходимо. Тут капельница и приборы подключены.
- Зачем?
- Ты упала.
- Почему?
- Ты не помнишь?
Брови на ее лице сошлись, глаза наполнились слезами, подбородок затрясся.
- Это правда? Таня и Дин? – Кивнул. Сил отвечать не было.
- Нет. – Заплакала. – Танечка, Танечка, Ты обещала приехать, обещала поддержать меня. Как же я без тебя? Как я без них? – вопрос ко мне. Сжал ее ладошку. У самого слезы на глаза наворачиваются. Я же знаю всю картину. И мне предстоит сказать ей. Но вселенная дает отсрочку, один из многочисленных приборов начинает пищать и к нам забегает дежурный врач. Отдает команды, Саше делают укол и она затихает.
- Что то не так? – спрашиваю.
- Нет. Все хорошо. Это просто успокоительное, такое часто бывает, пациент просыпается в палате, шок.
- Да она вспомнила про аварию и подругу.
- Давление не должно подыматься, швам внутри нужно зажить. Старайтесь ее не волновать, никакой правды или признаний, все потом.
Время тянется нескончаемо долго. Мой мир сузился до этой палаты. Дождь не идет, солнце не светит, планета остановила свое вращение. Не нужно никуда идти, ничего добиваться, ни с кем бороться. Все, что мне необходимо находится в этой палате. Жду ее пробуждения и боюсь его больше всего. В один день она потеряла троих близких человек. Проснется и возненавидит меня. Я сам себя ненавижу. Ради этой женщины я готов мир перевернуть, а в итоге сижу и не в силах сделать ничего. Почему, почему все так гадко, почему обязательно есть черная полоса, ну хотя бы серая, нет по полной. В голову лезут картинки: Саша купается в голубом заливе своего номера, в купальнике мини и отчетливо видно ее животик, с моим ребенком внутри, вот она выходит из душа, голенькая и я ласкаю ее набухшую грудь и люблю ее нежно и медленно, вот мы на прогулке, у Саши большой живот, она в голубом цветастом платьице, улыбается мне, машет ручкой. Так хорошо. Все перечеркивает авария, страшная, жестокая. Скрежет метала, взрыв, огонь и передо мной маленькое тельце не рожденного ребенка и Саша со взглядом раненной лани. Мой мир разбивается на осколки. От подобных фантазий схожу с ума. Уже не разбираю где нахожусь на грани или за гранью. Сижу и глажу ее бледную, почти синюю ручку. Она уже не привязана. Утром ее отключили от аппаратов и перевели в обычную палату. Перед переводом был еще один укол успокоительного. В окно падает приглушенный свет, все как в тумане или это у меня в голове туман. Мне хреново и душе и телу. Но это не идет не в какое сравнение с тем как плохо будет ей.
Просыпаюсь. Я в палате. Уже другой. В памяти отрывками всплывают врачи, уколы, аппараты и Грег, во всех картинках Грег. Он мне уже мерещится? Поворачиваю голову и действительно вижу его. Он облокотился на край кровати и спит. Это уже было, я уже просыпалась. И что? Надо кого то позвать. Или встать. Попыталась, больно. Болит живот, почему? Мысль пронзает насквозь железной, раскаленной стрелой. Рука тянется к нему. Резко отдернула понимая, что меня ждет. Нет. Не могу. Слезы начинают катится с глаз. Оттягивание момента ничего не решит. Медленно подымаю руку и ложу на живот. Он плоский.
- Доченька!!! Доченька!– реву громко в голос, не могу сдержаться, душа разрывается на части. Воздуха в легких не хватает. Задыхаюсь.
- Дыши, дыши Саша. – Меня обнимают сильные руки и прижимают к себе.