- А, что пьют русалочки?
- Ничего то вы не знаете, мистер пират. «Голубая лагуна», конечно же. - беру ядово-голубой напиток в руки.
Смех становится еще громче, потому что к нему присоединяется и мой тоже. Грег плюхнулся на соседний шезлонг, протянул руку с напитком:
- За Русалочку.
- За пирата – отвечаю чекаясь.
Мы еще купались и еще пили коктейли, на этот раз «секс на пляже». Заказали еду прямо к воде и даже половины не съели от всего заказанного. У него вообще мания брать всего и побольше. Опять пила такой же вкусный гранатовый сок. Все местные знают как его готовить? Позвонила Лилла и официально озвучила приглашение на свадьбу, а узнав, что Грег со мной, попросила и ему передать трубку. Говорили они недолго.
- Да Лилла, я точно приду и ты не слишком осмелела приглашая меня, - смеется, - буду туфлю воровать. Да. Русская традиция. Пока, - нажал отбой.
- Откуда ты знаешь о Русских традициях и язык со всяким сленгом и ругательства? Ты же уехал ребенком.
- У меня была бабушка. И лет до пятнадцати мы с мамой и Адамом приезжали к ней в гости каждое лето. Пару раз нас оставляли на все лето. Именно там, мы и научились могучему Русскому. Адам на десять лет старше и друзья у нас были соответственно постарше. Она жила не в Москве, а в Донецкой области, в селе Терентьевка, это вообще то и не Россия, но язык и традиции – советские.
- Подожди, – схватилась и села с положения лежа, - советские? Это сколько тебе лет? Я всегда думала ты ровесник Дина?
Засмеялся, аж голову назад запрокинул и слезы стал руками вытирать.
- Саша, ты сама деликатность, я конечно не барыня и своего возраста не стыжусь, но в старики ты меня рановато записала, - говорит сквозь смех. А мне и стыдно вовсе не стало, интересно.
- Мне 30 лет, почти.
- Почти, значит скоро днюха?
- Через пять дней.
Удивительная штука, женские мозги. Мы говорили о праздниках. Свадьба Лиллы, день рождение, а я подумала как мало знала о человеке от которого собиралась родить ребенка, за которого мечтала выйти замуж и стать счастливой семьей. Глупо, как глупо и больно. Опять вернулась щемящая боль в груди. Я вспомнила, о дне рождении Тани, мы так бурно его всегда отмечали, а на последнем они с Дином, по большому секрету рассказали, что познокомились на ее дне рождении, в клубе, в Париже. Она была с однокурсницами, одна из них с парнем, а парень с друзьями. Все старо, как мир. Познакомились, уединились в вип комнате и Таня по пьянее там такое вытворяла, что именно не стали уточнять, сказали семейная тайна. Повеселились и пошли домой, вместе, пешком. Пока дошли, влюбились, оба. Признались через неделю, поженились через, почти, три года. Прожили… три месяца…
- Русалочка моя, тебя так расстроил этот факт или я все же слишком старый?
Затрясла головой, активно пытаясь скрыть выступившие слезы. Сижу с наклоненной головой и вдыхаю глубоко-глубоко через нос, останавливая мандраж.
Горячая рука обнимает меня и прижимает к себе позволяя вдохнуть успокаивающий аромат тела пропитанного морской водой и лучами солнца.
- Все пройдет, моя родная, со временем станет легче. Ты сможешь вспоминать без разъедающей боли изнутри.
- Откуда ты знаешь?
- Когда умерла мама, для нас для всех это был большой удар. – Очень спокойно заговорил Грег. - У нее обнаружили рак легких. И стадия в ее случае не имела никакого значения. Все случилось в течении месяца. Слишком быстро, слишком неожиданно. Стало плохо, через неделю узнали диагноз, еще через неделю химия, еще через неделю хуже, а потом похороны… Я был с ней рядом, мы все были. Ее муж Френк, отец Адама и два сына. Я знаю какого это, жуткая несправедливость и беспомощность и кажется никогда не пройдет. От боли и безвыходности не знал, что делать. Френк настоял поехать в Россию, поговорить с отцом, рассказать ему. Приехал, а там… и отца нет тоже.
- Боже, Грег, а я тогда ушла, накричала, бросила тебя, прости меня пожалуйста. – смотрю в его тронутое печалью воспоминаний лицо и спрашиваю откуда он черпает силы, как смог пережить и остаться таким стойким и могучим деревом.
- Ну, что ты. Благодаря тебе смог справится и пережить. Мне казалось вот в ком стальной стержень, ты так танцевала… Столько энергии и жизни в том танце было, столько борьбы, вопреки отчаянью и силе льющего дождя и дующего ветра. Не он против тебя, а ты против него. Сомнений не возникало, кто победит.
Он говорит и укачивает меня. В больнице тоже так делал, мне нравилось, вспомнилось неожиданно. И сейчас нравится. Проходит страх и чувство потери.
Глава 17
(Два месяца)