Обычно я абстрагируюсь от этой песни и изображаю мебель. Но не сегодня.
— Не повезло, мам. В роддоме надо было другого ребёнка выбрать, раз уж в небесной канцелярии тебе распределили меня.
Я шумно отодвигаюсь от стола вместе с табуреткой и встаю.
— Яна, сядь! — рявкает отец, пока мама наливается свекольно-праведным гневом.
Однако я выхожу в коридор, хватаю плащ, вдавливаю ноги в туфли и распахиваю входную дверь. Неожиданно вижу на противоположном конце площадки Аню. Не успеваю удивиться, как сзади раздаётся голос папы:
— Немедленно вернись и извинись перед матерью!
— Не сегодня, — я нахожу в себе силы развернуться, посмотреть прямо в ошарашенные моим неповиновением глаза отца и быстро спускаюсь по лестнице, перемахивая по две-три за раз.
Невероятно, но мои глаза остаются сухими. Хотя силуэт Ани, следующей молча за мной, почему-то расплывается. Я смаргиваю и заново фокусируюсь. Всё в порядке.
До моего дома совсем недалеко. Аня не задаёт никаких вопросов. Просто идёт рядом.
— Я так и не попробовала пирожные, — несу какую-то чушь.
— Зато ты попробовала кое-что другое, — спокойно говорит она. — И знаешь теперь секрет вкусняшек.
— Зайдёшь? — спрашиваю я, когда мы подходим к моей квартире.
Она тянет на себя дверь и пропускает меня вперёд. Сама остаётся за порогом и вдруг снова расплывается. Я тру глаза, но подруга всё равно становится прозрачной.
Таращусь на неё, ничего не понимая. Я вроде бы должна испугаться, но мне не страшно.
— Аня, не уходи! — Как в нашу первую встречу, мои губы шепчут самостоятельно.
— У нас с тобой всё получилось. — Широко улыбается она, истончаясь ещё больше. — И я не ухожу, ты же знаешь. Я с тобой.
Смотрю в пустой подъезд, медленно провожу рукой по воздуху, прикрываю дверь и сползаю по ней на пол.
— Знаю, я знаю, — повторяю вслух, и слёзы катятся по моим щекам, — потому что теперь я целая.
25.03.2022.
Ответы
Однозначно то самое вдохновение, которое налетело стихами ночью и не отпустило, пока не записалось полностью.
Некоторые ответы приходят без вопросов.
Я по миру наездился, налетался.
Думал, к месту привязан никогда не буду.
А сижу вот, с проверками задолбался,
Залипаю в окно, как ты моешь посуду.
Узкая улочка. Мой этаж чуть выше,
Хотя также третий, но потолок три метра.
Вижу даже трусики, смотрю бесстыже.
Вспоминаю всю-всю тебя до миллиметра.
Ты ушла из дома, который любила,
Лишь бы даже случайно со мной не встречаться.
Переехала, связи все обрубила.
Только квартира, где ты живёшь, пахнет счастьем.
Я иду на его запах, как ищейка,
Как волк, который го’лодно воет, но знает,
Что его не примет даже та скамейка,
На которой твой рюкзак порой отдыхает.
Пока ты замираешь внезапно рядом,
Опускаешь на ощупь его на сидушку.
Сама таким блуждаешь по небу взглядом,
Что мне хочется сойти с ума да в психушку.
Я считал, что ты сдалась мне быстрее всех,
Уступив без уловок и всяких там рамок.
Только сам попался на твой искренний смех,
Тем упорней выбивая тебя из дамок.
«Наши полгода истекли», — как проклятье,
Что я бросил тебе в спину, но попал в себя.
Ты промолчала, тем наложив заклятье.
Ушла бесследно сразу. И стала мне нужна.
Нужна до кома в глотке, до зуда в лёгких,
До белой трезвой пелены перед глазами,
До тошноты, что сравнивал столь многих,
А ту одну узнал, когда убил словами.
Искал тебя повсюду долгие пять лет —
Судьба играет в прятки просто филигранно.