7
Электронные часы равнодушно мигают красным восемь-нольтри вечера. Снаружи и внутри неё неделями монотонно сумрачно. Забытый поздний ужин остыл очередной попыткой вернуть. Налит стакан холодной воды запить неослабевающую боль. Пусто везде вокруг оглушающим молчанием, тоской, памятью. Прохладное окно манит прорисовывающимся его родным силуэтом. Протянутая рука дрожит, замирает, вздрагивает, поднимается, прижимается. Отражение не показалось — поверить, дотронуться, коснуться, чувствовать.
6
Электронные часы равнодушно мигают восемь-нольчетыре вечера. Снаружи и внутри неё неделями сумрачно. Забытый поздний ужин остыл очередной попыткой. Налит стакан воды запить неослабевающую боль. Везде вокруг оглушающее молчание, тоска, память. Окно манит прорисовывающимся его родным силуэтом. Протянутая рука замирает, вздрагивает, поднимается, прижимается. Не показалось — поверить, дотронуться, коснуться, чувствовать.
5
Электронные часы мигают восемь-нольпять вечера. Снаружи и внутри неё сумрачно. Забытый поздний ужин остыл попыткой. Налит стакан воды запить боль. Вокруг оглушающее молчание, тоска, память. Окно манит прорисовывающимся его силуэтом. Протянутая рука замирает, вздрагивает, прижимается. Не показалось — поверить, коснуться, чувствовать.
4
Часы мигают восемь-нольшесть вечера. Снаружи у неё сумрачно. Остывший поздний ужин забыт. Налит стакан воды запить. Вокруг оглушающее молчание, память. Окно манит его силуэтом. Рука замирает, вздрагивает, прижимается. Не показалось — поверить, чувствовать.
3
Мигает восемь-нольсемь вечера. У неё сумрачно. Остывший ужин забыт. Налит стакан запить. Вокруг молчание, память. Окно манит им. Рука замирает, прижимается. Видит, верит, чувствует.
2
Восемь-нольвосемь вечера. Нет сумрака. Ужин забыт. Налит стакан. Вокруг память. Окно манит. Рука прижимается. Верит, чувствует.
1
Восемь-нольдевять. Ужин. Стакан. Память. Окно. Рука. Чувствует. Легче? — Светлее.
18.05.2020.
Два года и множество неожиданных запросов от читателей, расширить эту историю боли и потери, привели героиню к возможности испытывать не только боль, но и хранить воспоминания, и продолжать жить. День за днём.
«500 слов»
Кухонные несовременные электронные часы равнодушно ярко мигают красным цветом роковые восемь вечера ровно.
Он всегда называл их ностальгическим реверансом любимым бабушкам. Говорил, им оставалось ещё завести голосистую кукушку и напольные гиганты с тяжёлым маятником и громовым боем. Мягко улыбался и ласково дёргал за волнистый локон, называя боякой, когда она доказывала, что именно подмигивающее табло успокаивает её, если приходится вставать ночью и идти на кухню попить.
Сутки за сутками. Снаружи и внутри неё вот уже — счёт часов и минут давно сбился — тридцать дней… четыре недели… один месяц… неизменно монотонно, сумрачно и беспросветно.
«Мы смеялись минимум полчаса, а это треть всего фильма, прошу заметить!» — препарировал он дурацкую комедию, над которой невозможно было не расхохотаться только благодаря его искромётным комментариям. А она никогда не считала их счастливые минуты вместе. Ценила, но не сомневалась, что впереди их будет ещё больше…
Забытый поздний ужин опять остыл очередной попыткой вернуть простое, обычное, совместное, такое желанное.
Идею выбрать общую трапезу предложила именно она. Мечтательно выдала целую тираду о традициях и важности найти время, разделяемое пополам исключительно между ними. Он её на лету подхватил. С тех пор они всегда ужинали вместе. Время было абсолютно не важно. Ждали друг друга, подогревали незатейливые или приготовленные по сложным рецептам блюда, назначали встречи с пиццей или простым, одним на двоих, бутербродом с вареньем в парке, на крыше или скрипучей карусели на заброшенной детской площадке в старом дворе на отшибе.