Поражаешь усидчивостью и затиханием, когда сидишь ночью рядом с папой на траве и высматриваешь падающие звёзды, волнуешься и знаешь, что у фей есть волшебные палочки, а у неба — волшебные звёздочки.
Когда я была маленькой, я верила в Деда Мороза и волшебство Нового Года. Слава Богу, мне удалось сохранить и захватить это хрупкое ожидание и веру в зимнее чудо в свою взрослую жизнь. Пусть я теперь сама становлюсь немножечко колдуньей и магичу для своих детей, то ощущение волшебства из детства навсегда со мной.
Я помню, как боролась со сном, чтобы не пропустить прилёт гномика-помощника, который развозит новогодние подарки и оставляет их под ёлкой. Никогда его не дожидалась, но знала, что он заглядывал, потому что форточка утром всегда была приоткрыта несмотря на погоду за окном.
И, вообще, у меня было самое настоящее вещественное доказательство, что всё правда, — след каблучка Снегурочки. Да-да, маленький квадратик, продавленный в свежей краске деревянного пола в нашей квартире.
Его можно было потрогать, погладить выпуклые края и разглядеть крохотную снежинку в центре. Ведь набойки на сапожках внучки Деда Мороза могут быть только такими.
След существовал. И все скептики (я тогда не знала этого слова и считала их просто глупыми) присаживались перед ним, прикасались пальцами и замолкали. Точно-точно, в тот момент они верили в волшебство.
Мы давно, и уже не раз, переехали. Мне очень хотелось забрать с собой ту доску с бесценным отпечатком. Но мы её оставили, потому что волшебством обязательно нужно делиться.
Отправляя уже со своими детьми письма Деду Морозу через волшебную морозилку нашего холодильника, я мысленно кладу ладонь на тот след от каблучка Снегурочки и без сомнений верю, что волшебство происходит.
где-то в 2022г.
С наступающим Новым 2026-м Годом, самые лучшие читатели! Интересных историй в книгах и жизни! Будьте здоровы и счастливы. Увидимся на страницах новых книг )))
Рисунок моих снов
Когда сны переходят в реальность или реальность ускользает в сны.
Однажды в августе, когда я был мальчишкой лет семи, не больше, я впервые с родителями поехал на море.
Огромная масса перекатывающейся воды меня напугала. Я робко мочил ноги у самого берега, быстро выдёргивая утопающие во влажном песке пальцы. Мне казалось, шагни я чуть дальше, и меня затянет на глубину, а волны бездушно сомкнутся над головой.
Отец пытался увлечь меня маской и обещанием разных подводных чудес. Но после того, как зеленоватая бледность стёрла весь приобретённый за несколько дней загар, и я начал задыхаться, меня оставили в покое.
Я сидел на берегу, выкладывая на горячем песке странные узоры из камешков и прочерчивая острыми ракушками бороздки, до которых самые упрямые волны докатывали бурливую воду. Мне нравилось их дразнить, усаживаясь на самой границе раскалённого пляжа и прохлады подсыхающего берега, который забавно светлел, чтобы тут же вновь потемнеть, впитывая освежающие пенистые плевки. Море окатывало мои колени и ладони. Их нещадно щипало солью и покалывало взбудораженными мелкими камешками, но этих укусов я не боялся, продолжая спорить и восстанавливать смытые углубления дорожек.
Накануне отъезда мама предложила мне пройтись вдоль моря.
— До того выступа и обратно.
Я согласился. Мы шли, спинывая редкие голыши к воде, слушая тихое непрерывное ворчливое шуршание белых бурунов, венчающих волнистую плотную морскую толщу. За эти дни я научился любить пляж и ходить босиком.
При ближайшем рассмотрении выступ оказался нагромождением больших камней, частично обвалившихся в море. Оно полировало их макушки, обнажало во время отлива и почти полностью прятало с приливом.
Мама ловко забралась на один из камней, встала в полный рост, приложила ладонь козырьком ко лбу и огляделась.
— Иди ко мне сюда! — Помахала мне рукой и притопнула ногой в нетерпении. — Ты должен это увидеть.