Я взгромоздился на ближайший валун, принял руку матери, опёрся о неё, поднялся выше и обомлел.
За камнями, укрытая от любопытных глаз с берега с обеих сторон, предстала заводь. Она однозначно не привлекала внимание и с моря — я был в этом уверен, потому что каменные головы окольцовывали бухту плотными объятиями, не соединяясь, а словно нахлёстываясь друг на друга, оставляя незаметный проход между собой. Море разбивало свои неугомонные волны о каменных стражей, и берег окунался в прозрачную тихую воду.
Я был заворожён, но попроси меня тогда мама объяснить, что именно привлекло меня, я бы не смог. Магия места, не меньше.
Мы улетели домой. Через год ездили в санаторий в каком-то экологически чистом районе со множеством озёр и лесов. Затем со спортивным лагерем я несколько лет подряд ходил летом в походы в горы. Пару раз, но по зиме, мы летали за границу на море, отношения с которым у меня так и не складывались. Насколько привольно мне дышалось и свободно двигалось в горах, даже на самых сложных тропах и участках, настолько душно и скованно я чувствовал себя под довлеющим надо мной морским духом.
Все эти годы, неизменно, в один и тот же августовский день, в который много лет назад я увидел таинственную заводь, мне снился сон. По сути, он повторялся, но с каждым разом его дополняли новые детали.
Я нахожусь в самом сне и вижу всё происходящее своими глазами. Я в центре на берегу этой заводи-бухты. Мне спокойно. Даже море меня не пугает. В руках у меня гладкий камень и острая створка раковины. Я что-то рисую на песке. Поскольку в воде нет движения и суша с морем соблюдают условные границы — кажется, даже ветер сюда не проникает, хотя наверху полный обзор и простор, — мой узор остаётся нетронутым и нестираемым. При том, что пределом моих художеств является геометрическая ёлочка из треугольников для основы и кружков для украшения, я старательно вывожу что-то резное, сложное и витиеватое. С каждым последующим сном площадь моего песчаного рисунка увеличивается. Я замечаю, что узор сохраняется, лишь становится ярче в тех местах, где его касается прилив. Последний августовский сон показал мне ещё одно открытие. В центре рисунка появились цифры. Ровно одиннадцать, по количеству снов и прошедших лет.
На новогодние каникулы мы с друзьями семьи улетаем в жару, к солнцу, майкам и шортам. Старшие проводят все дни на пляже, а мы гуляем по городу и ближе к вечеру присоединяемся к родителям. Я ожидаемо не испытываю желания окунаться и сижу на берегу, щедро осыпаемый брызгами заядлых водолазов. И ни разу не ухожу с пляжа, не наткнувшись тем или иным образом на большую ракушку. Жанка, дочь маминой подруги, прожужжала мне все уши, что я должен подарить их все ей. Только я точно знаю, что никому не подарю ни одной. Они нужны мне… для моего сна.
Позади поступление и очередной сплав по горной реке. Наступает август, густой, насыщенно зелёный и яблочно-ароматный. Я внезапно просыпаюсь посреди ночи. Мне не жарко, я не хочу пить или в туалет. Меня никто не будит. На экране высвечивается время: три часа утра. Я ложусь на спину, закрываю глаза и тут же распахиваю их в темноту комнаты. Я проснулся, потому что не вижу свой сон. Я снова включаю телефон и проваливаюсь в календарь. Сверяю дату и ничего не понимаю.
Прокрутившись до рассвета, я вскакиваю с чётким пониманием, что мне нужно попасть в ту маленькую потайную бухту. Родители живут на даче. Позвонить им я могу как из квартиры, так и из другого города. Я бронирую билет на ближайший рейс, который ровно через три часа. Знаковое число этих суток!
В самолёте понимаю, что будто помутнение нашло. Сорвался куда-то, в рюкзаке лишь зубная щётка, смена белья и пакет крупных ракушек. Думаю и осознаю, что именно так и следует поступить.
Из аэропорта еду к отелю. В него не захожу, мне нужно в конкретное место. Нужно прямо сейчас. Перед каменным выступом скидываю кеды, словно нанесу оскорбление кому-то, ступив на ту сторону в обуви. На часы можно не смотреть. Я знаю, что они покажут пятнадцать-ноль-ноль. Легко взбираюсь на валуны и замираю.
Всё, как я помню, только берег исполосован мудрёным рисунком моих снов. Чётко по центру узора расположен крупный камень, по которому стекают густые бежевые и зелёные водоросли. Ракушки начинают оттягивать плечи. Я снимаю рюкзак и спрыгиваю вниз на песок. На ходу достаю пакет, раскрываю его и снова застываю на месте. Я вижу девушку. Она лежит, изогнувшись по веткам прочерченных мною линий. Голова покоится на камне, по которому разметались её волосы красивого золотистого оттенка. Они перепутались с водорослями, создавая причудливое переплетение. Сине-зелёные глаза одаривают меня светом. Я подаю ей ракушки. Она смеётся тихими звонкими каплями, раскладывает мои дары вдоль своего тела и венчает ими проявившееся под кончиками волос число двенадцать.