Продолжать знакомиться
Спросите себя, кого вы знаете лучше всех и хуже всех. Может быть, ваш ответ совпадёт с моим.
От автора
Никакой претензии на психологическое исследование или советы — просто захотелось порассуждать на тему.
Кого мы знаем лучше всех?
Своего ребёнка и своего родителя.
Принимаем их как данность. С закрытыми глазами определяем рядом они или нет. Мы связаны изначально. И думаем, что связь эта не требует никаких усилий. Она есть. Она даёт уверенность и основу. Но она не исключает дальнейшее узнавание. Ведь неизменно только то самое родство. Зов крови, который силён, который включает чутьё, знание и чувствование на неосязаемом уровне.
Кого мы знаем хуже всех?
Своего ребёнка и своего родителя.
И прежде всего из-за незыблемой уверенности, что именно их знаем как облупленных: каждый жест, каждый взгляд, каждую интонацию, рутинность действий, ожидаемость реакций. Мы изучаем друг друга примерно до детских лет семи. А дальше перестаём знакомиться. Даже умудряемся обижаться друг на друга за собственное неведение. Конечно, случаются внезапные открытия, но они, скорее, исключения. К тому же, чем старше мы становимся, тем больше свободы даём друг другу и в то же время больше заботы, нежелания волновать и желания оберегать от проблем, сложностей и переживаний. А в итоге становимся знакомыми незнакомцами.
— Доброе утро!
Мама зашла в комнату и по привычке выключила ночник, который он, как обычно, забыл выключить сам перед тем, как уснуть.
Он что-то промычал, покряхтел и протопал мимо в ванную. Мама прошла на кухню и, ставя перед ним чашку чая, коснулась его плеча.
— Просто не хочется просыпаться или что-то ещё?
Он сбросил её руку, дёрнув плечом. Чай был довольно горячим, и он резко стукнул чашкой, ставя её на стол.
— Разбавь ещё водой, а то горячо.
Она поднесла кувшин с водой к столу.
— Пожалуйста. — Она выжидательно смотрела на него.
— Пожалуйста! — выдавил он, не глядя на мать.
Она добавила прохладной воды и принялась за свой кофе.
Он собрался, вышел из комнаты и прошёл в коридор. Натянул кроссовки. Мама подала ему куртку. Он помедлил и всё-таки пробурчал «спасибо». Она улыбнулась, погладила его по руке.
— Всё в порядке?
Он кивнул.
— Угу.
— Вот и славно. Хорошего дня!
— Пока, мам! — И вышел из квартиры.
— Здравствуйте, Ольга Васильевна! — она поздоровалась с коллегой, проходя к своему столу.
— Здравствуй, Лена! — В сопровождении тяжёлого взгляда, который явно требовал от неё привычного вопроса «Что у вас случилось?».
Любопытно, если она его проигнорирует, получится дождаться встречного «Как у тебя дела?»
— Радуйся, пока твой сынок при тебе и не надумал жениться, — театрально вздохнула женщина.
«Не дождаться», — усмехнулась про себя Лена.
Ольгу Васильевну неизменно интересует только Ольга Васильевна.
— Что у вас случилось? — выдала на автомате.
— Вчера столкнулась в магазине с невесткой. Она покупала Валерочке рубашку с воротником-стойкой. Жёсткий воротник совершенно не подходит для его кожи. Я ей напомнила. Уж кому, как не мне, матери, знать все его родинки — я их ещё в роддоме пересчитала. И представляешь, Лена, она мне заявляет, что он свёл их пару лет назад, оставив только одну на ключице, которая у нас как фирменный знак из поколения в поколение.
Она слушала вполуха, её участия особо не требовалось. Аврала по работе не предвиделось, лишь обычная текучка. Под утрированные восклицания Ольги Васильевны Лена подготовила документы в архив.
Воспользовавшись благовидным предлогом, ускользнула из кабинета, сдала всю стопу и заглянула к айтишникам уточнить, когда установят обновления на её компьютер. Вместе с ней к ним зашёл их офисный финансовый гений.
— Привет! Тёмыч, — обратился он к одному из ребят, — ты никогда не говорил, что твоя мама рисует.
— Что? Она не рисует. Вообще никогда этим не интересовалась, — ответил Артём.