Третий.
За мной зашли подружки. В студенческой общаге устраивали маскарад. Мы хихикали и рисовали на лицах друг друга кошачий аквагрим, надели ушастые ободки, рыжие и чёрные комбинезоны-кигуруми. Вывалились из подъезда, мурлыча на разные голоса. Я наткнулась на знакомую фигуру, придерживающую входную дверь. Он задержал взгляд на моих вызелененных линзами глазах. Подруги замяукали. Я же стояла неподвижно и тонула в нём. Он моргнул, бросил отрывистое «брысь», обошёл нас и скрылся в подъезде.
Четвёртый.
Он вёл лекции у старшего курса. Одновременно проходил экспертизу для своего патента на кафедре математики. Пацаны-технари оказывали знаки внимания девчонкам помладше. Однажды один из них щекотал меня по шее, пытаясь заманить на свидание. Я всячески уворачивалась и от щекотки, и от приглашения. Он проходил по коридору. Вскинул голову на нашу возню. Под его взглядом все непроизвольно затихли. Я уверена, что он узнал меня. Мне стало ужасно неловко. Я оттолкнула того парня. Он продолжил свой путь в аудиторию. Наша компания молча дождалась, когда за ним закроется дверь.
— Суровый препод и очень принципиальный человек, — высказался о нём мой ухажёр. — К концу недели мне нужно скинуть ему практическую часть доклада. Придётся попотеть.
Я выцепила лишь оно слово:
— Скинуть куда?
— На электронку. — Парень помахал тетрадью, на обложке которой был записан адрес.
Я позволила ему себя обнимать, чтобы он отвлёкся, и я украдкой запомнила и вбила в свой телефон такие желанные контактные буквы и цифры.
Он уезжает. Насовсем. В Штаты. Не планирует возвращаться сюда. Его светлый ум и талант проторили ему дорогу к новым достижениям. Масштабный проект. Вычисления, прогнозы. Его мечта и цель.
Всеми правдами и неправдами я узнаю день отъезда.
Следую за ним на вокзал, где ненадолго теряю его в толпе. Но всезнающее сердце ведёт меня к нему.
Подхожу, не прячась. Я столько лет наблюдала за ним исподтишка.
Он замечает меня, и на его лице мелькает удивление.
Приближаюсь и молчу. Смотрю на него, а сама шепчу внутри: «Ты уезжаешь на другой континент, но даже если бы ты улетал в космос, то не стал бы от меня дальше, чем был всегда. Чем есть. Я не могла не проводить тебя. Доброго пути!»
Он словно слышит мой беззвучный монолог и морщится.
Я обещала себе быть сильной и непринуждённой.
Расклеиться можно потом.
Только слёзы предают меня и катятся сами по себе. При этом они не замутняют зрение, или моё сердце привыкло видеть его очень чётко. Потому что я вижу взмах его ресниц, пронзительный взгляд и шевеление губ, по которым скорее читаю, чем слышу:
— Постарайся меня забыть. Я совершенно не стою твоих слёз.
Он разворачивается, подаёт паспорт проводнице и заходит в вагон.
Я стою на месте и смотрю в полутёмный тамбур. Наверное, проводница жалостливо поглядывает на меня. Не важно. Я продолжаю видеть его спину в пустом проёме. Сердце стучит, отталкивая подступающую пустоту.
Поезд начинает движение.
Я иду за ним.
Состав набирает скорость.
Я не прибавляю шага, его прибавляет моё сердце. Оно не умеет сдаваться.
Застываю на краю перрона. Сердце бьётся в такт удаляющемуся перестуку колёс. Взгляд держится за дверцу последнего вагона.